Как они её делили - Диана Рымарь Страница 61

— Да, согласна.

И тут Артур наклоняется ко мне, целует. Нежно, бережно, словно я сделана из хрупкого стекла. А у меня все внутри взрывается от обилия порхающих бабочек и такого острого, неожиданного счастья, что даже дышать трудно.

Мы женаты.

Мы с Артуром муж и жена!

* * *

Час спустя мы сидим в уютном кафе неподалеку от ЗАГСа. Артур выбрал столик у окна, заказал для меня блинчики с творогом и медом, свежевыжатый апельсиновый сок, фруктовый салат.

— Тебе нужно хорошо питаться, — говорит он, подвигая ко мне тарелку. — Особенно сейчас, ты же нашего маленького носишь.

Он кладет руку на мой живот, и я чувствую, как щеки вспыхивают. Такой простой жест, а от него по всему телу разливается тепло.

— Попробуй блинчики, они здесь отличные, — продолжает Артур, а сам режет омлет с лососем. — И сок обязательно допей. Витамины нужны.

Он так заботится обо мне, так старается… Словно пытается наверстать все то время, когда не знал о беременности.

Откусываю кусочек блинчика — действительно вкусно. Творог нежный, мед пахнет разнотравьем. В желудке становится приятно, тепло.

— Спасибо, — шепчу я, и Артур улыбается.

Такая искренняя улыбка, что сердце пропускает удар.

Я такая счастливая в этот момент, аж страшно.

И тут на столе звонит его мобильник.

Телефон лежит экраном вверх, и я сразу вижу, кто это.

«Папа» — высвечивается на дисплее.

Мигран Аветович.

Моментально впадаю в тихую панику.

Побыла немножко счастливой — и хватит. Сейчас отец Артура все обязательно испортит. Он же меня терпеть не может!

Я вся аж подбираюсь из-за этого звонка. Будто электрический ток по позвоночнику прошел — так резко выпрямляю спину, кусаю губу до боли.

Артур видит мою реакцию, хмурится.

Берет трубку, но не сразу отвечает — сначала оглядывает кафе. Мы в этой части зала одни, за соседними столиками никого нет.

Он ставит телефон на громкую связь и шепчет мне:

— У меня от тебя нет секретов.

От этих слов на душе становится и теплее, и страшнее одновременно. Теплее — потому что Артур не скрывает от меня ничего. Страшнее — потому что сейчас я услышу, что думает обо мне его отец.

— Что надо? — говорит Артур в трубку.

Голос у него сухой, официальный. Совсем не такой, каким он со мной разговаривает.

— Привет, сын, и тебе доброе утро. Ну что, нагулялся? Когда тебя ждать дома?

Голос Миграна Аветовича слышен очень четко, и от его тона у меня сразу сжимается все внутри. Такой покровительственный, насмешливый… Будто Артур — маленький мальчик, который набедокурил и теперь должен идти отвечать.

— Никогда, — отвечает Артур.

Коротко, жестко. И я вижу, как напрягается его челюсть.

— Ты мне еще похами… Немедленно езжай домой, будет серьезный разговор. Станем решать, что делать с твоей Настей.

При упоминании моего имени я вся сжимаюсь.

Господи, как же он произносит мое имя! Будто что-то грязное, неприятное. «Твоя Настя»… Как будто я какая-то мерзкая проблема, которую нужно решать.

Я прячу под стол дрожащие руки.

— Ты не будешь решать, что делать с моей женщиной. Это мне решать, — говорит Артур.

В его голосе появляется сталь, и я невольно выдыхаю с облегчением. Но очень зря…

— Ты берега не попутал, сын? Мал еще, решалка не отросла. Говорю же по-человечески — ноги в руки и домой, будем разговаривать. Я ж тебе как лучше хочу, я…