Чтоб ты подавился! - Виктория Браунли Страница 61

Я задумался, и она постучала пальцами по столу, делая повисшее между нами молчание невыносимым.

Кто я за пределами своей работы?

Мне нужно было хоть немного потянуть время.

— Для начала я хотел поблагодарить вас за то, что пригласили меня на собеседование. Это большая честь – войти в шорт-лист кандидатов, и я благодарен вам и Максу за эту возможность.

Она кивнула, но, кажется, смотрела сквозь меня в пустоту.

Я сглотнул. Пот собирался на коже и щекотал в подмышках.

— К чему я веду. Я так благодарен вам за эту возможность потому, что она совпадает с моими планами на дальнейшее развитие.

«Ладно, голова моя умная, вот теперь ты мне и пригодишься», – подумал я.

— Не поймите меня неправильно, мне нравится писать о еде больше всего на свете, но я терпеть не могу ограничения, налагаемые Le Cercle. Терпеть не могу писать в одном и том же формате, который годами использовал мой дядя, просто потому, что это «традиция». Я хочу распрощаться с необходимостью впихивать все свои мысли о французской кухне в заранее заготовленный колонкой шаблон. Она не дает мне места для творчества, не позволяет исследовать. И поэтому, наверное, ваше приглашение на собеседование стало для меня таким привлекательным.

Теперь она внимательно слушала, но по ее лицу было трудно понять, была ли она впечатлена моими словами, или ей просто скучно.

— Карла, работа с вами позволит мне вырваться из оков традиционной журналистики и сделать что-то новое. Я хотел бы узнать вас получше, рассказать вашу историю так, как вы решите преподнести ее миру.

Я умоляюще посмотрел на нее.

— Значит, вы хотите использовать мои мемуары, чтобы сбежать? – спросила она.

Она пристально посмотрела на меня, и я почувствовал, как к горлу поднимается паника. Но я сдержался. Она ни в чем меня не обвиняла, просто хотела уточнить мою позицию.

— Не сбежать, наверное, а построить что-то новое на наработанной базе. Ведь, если бы я получил эту работу, я бы использовал весь свой экспертный опыт критика французской кухни и описал бы традиционные блюда и культуру нашей страны, но в новаторской и роскошной манере.

И тут я подумал о Хлои, о том, что она австралийка, иностранка. Мне не следовало напирать на то, что я достоин этой работы потому, что я француз, но я не мог отступить сейчас. Я приехал сюда, чтобы получить эту работу, а не отдать ее Хлои.

— Понятно, – сказала она. – Тогда расскажите мне про сегодняшний день.

— Все было отлично, – заметил я, пытаясь понять, какого именно ответа она ждет. – Теннис дал прекрасную возможность разрядиться, прогулка по морю придала энергии, а разработка меню заставила пошевелить извилинами. И кажется, я неплохо справился.

К своему сожалению, я почувствовал, что краснею.

— А ланч? – спросила она.

— Было трудно сидеть с завязанными глазами, но зато мы пробудили другие органы чувств.

— Кого, как вы думаете, надо исключить следующим? – спросила она спокойно.

Mon dieu! Что за вопрос!

Я немного помедлил и выпалил:

— Бальтазара.

— А почему помедлили? – спросила она.

— Потому что было трудно выбрать только одного, – ответил я дерзко. Но это было не совсем правдой – я считал, что Белль и Хлои имеют право быть здесь, – но я должен был показать силу, иначе она решила бы, что я слабак. Чем дольше мы говорили, тем большее впечатление я обязан был на нее произвести.