Моё филиппинское чудо - Ева Файнд Страница 61

Объявились мои давние обидчики. Когда я возвращалась с речки после полоскания белья, то мимо меня прошли Марк и Хью. Оба с иголочки одетые. Поговаривали, что они промышляли наркотиками…

Встретившись с их сальными взглядами, мне стало так плохо, что начала кружиться голова. Увидев мой уже приличный живот, Хью прокричал мне в след:

— Давалка!

И оба засмеялись.

С тех пор я часто стала встречать их. Такое ощущение, что они специально выслеживали меня. Поиздеваться. О чём-то шептались и ржали на всю улицу.

Стало ещё хуже, когда приехала моя бабушка. Мать моей матери. Она жила в соседнем селе. Я ненавидела её с детства. И у нас с ней это было взаимно. Бабка любила только одну внучку Дарну. Ей казалось, что та очень похожа на её покойную мать.

При виде моего живота, она схватилась за сердце и долго сидела, прочитывая и поливая меня грязью. Не выдержав, я ушла в комнату и до конца дня мы не виделись.

Дни всё летели, а с ними и недели. Чтобы совсем не свихнуться от бесконечного давления со стороны родственников, я ходила в нашу убогую деревенскую библиотеку при школе. Там даже был компьютер с Интернетом. Я читала книги про беременность и роды, подсчитывала свой срок с помощью специального калькулятора.

Мать ежемесячно ходила в почтовое отделение и получала моё пособие по беременности. С работницей на почте у неё были дружеские отношения, поэтому моего присутствия не требовалось.

Мне не перепадало ни копейки. Я даже ничего не купила к рождению малыша. Ни кроватку, ни одежду… Здесь принято новорождённых детей укладывать к себе в кровать под бок. И одежду заранее не покупают, так как первое время только пелёнками пользуются…

Всё это время от Льва не было ни весточки. Я очень тосковала по нему. Почти каждую ночь видела его во сне. По вечерам могла подолгу смотреть в заблокированный телефон, в надежде, что увижу знакомый номер. У меня даже фото не осталось! Всё снимали на телефон Льва. Я боялась, что однажды начну забывать какие-то черты его внешности…

Примерно на тридцать седьмой неделе в деревню приехала Дарна.

— Ого, какая ты огромная! – воскликнула она вместо приветствия.

Я же была вовсе не огромная. Просто живот на фоне моего тощего тела смотрелся уж очень внушительным.

Двадцатого июня был день моего рождения. Каких-то особых поздравлений я не ждала. Но Дарна решила, всё-таки, пожелать мне сил и ума, подарив пачку подгузников.

Мать и отец не проронили ни слова, когда утром мы пересеклись на кухне. Зато вечером после нескольких порций рисовой настойки начались откровения…

— Ты не должна была выносить этого ребенка. Я просила у Ровены траву с абортивным эффектом. Так и знала, что она шарлатанка!

Я в шоке смотрела на неё. Как хорошо, что я не стала принимать этот чай. Будто почувствовала что-то недоброе…

Тут подключилась бабка:

— Рожай и подбрось кому-нибудь ребенка, а лучше продай бездетным богатеям…

Я слушала этих людей и не могла понять, как я сама не превратилась в такую же озлобленную и алчную особу?! Наверное, меня спасли книги. В детстве я перечитала всю нашу сельскую библиотеку. Именно там я научилась доброте и любви, пока все мои сверстники шлялись по улицам.

Остаток вечера своего дня рождения я провела в комнате. Лежала и плакала навзрыд. За все эти месяцы накопилось столько обид и разочарований, что не было сил больше держаться. Кроме того, ужасно ломило всё тело. С каждым днём мне становилось, всё сложнее передвигаться, и часто болела голова.