Няня для рябинки босса - Елена Верная Страница 62

— Я не такая, — кажется, я эту фразу повторяла уже раз сто за время, как попала в эту квартиру.

— Да помню я, помню. Ты не такая, ты ждешь трамвая, — пошутила Марина. — Но я бы посоветовала поторопиться, чтобы Степан со Стешей не успели вернуться. Или ты решила ребенка до слез довести?

— Нет, — бросаю в сумку остатки вещей. Я, когда ездила к бабушке, взяла вещи, которые Степан мне купил, это он настоял. А сейчас выложила их обратно в шкаф и складывала в сумку только свои, те, с которыми я попала в этот дом.

— Хотя тебе-то какое дело до ребенка. Она тебе чужой человек, разменяешь Стешу и не заметишь. Что тебе детские слезы, няня, — продолжила строить догадки женщина.

— Я не такая, — повторяю как заведенная. Аж самой уже оскомину набило это слово. Сгребла все вещи и затолкала в сумку. Документы у меня и так в маленькой сумочке, так что схватила сумку и практически побежала на выход. Естественно, Марина прошла за мной и, когда я уже была в дверях, окликнула.

— Няня, ты тут деньги забыла, — и она показала конверт, который я специально оставила на комоде у себя в комнате. — Или Степан тебе уже столько отвалил за твои «услуги», что это для тебя уже и не деньги?

Выхватила конверт и выскочила из квартиры, словно за мной черти гнались.

Боже, как же я рыдала. Консьерж подумал, что у меня что-то случилось, даже отпускать не хотел. А я просто не смогла бы взглянуть в глаза Стеше и, самое главное, Степану. После всего, что он мне говорил, он выбрал счастье дочери, которой нужна мама. Я его понимала, но мне менее больно от этого не становилось. Написала письмо мужчине, приложила сверток с деньгами и уехала на вокзал.

И вот только спустя три часа я успокоилась и поняла, что сглупила. Если не хотела показываться на глаза Стеше, то могла бы просто подождать их у консьержа в комнатушке, как он и предлагал, а тот бы попросил Степана поговорить со мной наедине, без ребенка. А сейчас у меня поезд через полчаса и телефон разрядился, а зарядку я, похоже, выложила вместе с вещами, с которыми ездила к бабушке.

Была, конечно, мысль остаться в Москве и попробовать начать все сначала еще раз, но у меня не было на это моральных сил. Чувствовала себя выжатым лимоном. Хотелось лечь и чтобы никто не трогал. Впрочем, этим я и планировала заняться в поезде. Благо едет он долго, так что к бабуле я приеду уже оклемавшаяся и взявшая себя в руки. Нельзя расстраивать пожилого человека своими проблемами.

Сижу и смотрю на снующих, словно муравьи, людей в зале ожидания. Кто-то ищет место поудобнее, кто-то спешит на поезд. А я почему-то медлю. Не знаю почему, но ноги не несут меня к составу. Все всматриваюсь в людей, неосознанно ищу Степана. Так хочется, чтобы он, как в мыльных операх, успел приехать и остановил меня. Сказал, что слова Марины — ложь и любит он только меня. Жаль, что так бывает только в сериалах, а в жизни все не так. Одинокая слезинка скатилась по щеке. А я-то думала, у меня слезы закончились, нет, оказывается, еще есть.

До поезда десять минут, и тянуть времени больше нет. Встаю, подхватываю сумку и иду в сторону выхода к платформам. Именно в этот момент на весь зал раздается детский звонкий крик.

— Папа, вот Элла! — я сразу же узнаю голос Стеши и оборачиваюсь. Ко мне бежит Степан с дочерью на шее. Видимо, посадил ее туда, чтобы она нашла меня да и чтобы ребенка не потерять в вокзальной суете.