Следуя за любовью - Ханна Коуэн Страница 62

Я иду за ней в комнату мимо сложенных в стопку коробок из-под пиццы на кухонном столе и сваленной кучей одежды в корзине для грязного белья. Если честно, у нее вообще нет никакого беспорядка.

Вот она удивится, когда первый раз окажется у нас на ранчо. После хлопотливой недели он похож уже не на дом, а скорее на свалку вещей всех наших работников.

Впрочем, вряд ли она окажется на ранчо в ближайшее время. Или вообще когда-либо.

— Ты удачно выбрала подруг. Они всегда были здесь на хорошем счету.

— Поппи упоминала, что знала тебя еще до нашей встречи. Вообще она сказала, что ты очень мил, и тут ты повел себя совершенно противоположным образом, – поддразнивает она, но справедливость ее слов снова бередит мою совесть.

— В тот вечер я вел себя как козел, – соглашаюсь я. Анна тянется за электрическим чайником на столешнице, но я ласково отбираю его у нее. – Хочешь чаю?

Она выгибает бровь, откинув голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Ты умеешь пользоваться чайником?

— Во-первых, это обидно! Кто не умеет пользоваться чайником? – Я отщелкиваю крышку и открываю кран, чтобы налить воды. – А во-вторых, пойди надень что-нибудь теплое. Я рад, что ты носишь куртку, но этого мало. Подойдут худи и теплые штаны.

Налив чайник, я закрываю кран и включаю прибор в розетку, а когда загорается красный индикатор, поворачиваюсь к Анне. Она стоит в дерзкой позе, уперев руки в боки в попытке меня застращать, и я с трудом удерживаюсь от смеха.

Мимо, дорогая!

— На этот раз я тебя послушаюсь, но не стоит к этому привыкать. Чайные пакетики в дальнем шкафчике, там же, где кофе. Я люблю с мятой, – говорит она и выходит из кухни, прежде чем я успеваю ответить.

Мне трудно не смотреть ей вслед. В черных обтягивающих штанах для тренировок ее задница выглядит противозаконно, а просторная рубашка не очень-то скрывает верхнюю часть ее тела. Меня сковывает острый приступ желания.

Она скрывается, по-видимому, в спальне, а я пытаюсь сосредоточиться на своем задании и поудобнее уместить член в джинсах. Я без труда нахожу чайные пакетики, а потом, порыскав по остальным шкафчикам, обнаруживаю кофейные кружки. Во множестве. Похоже, у Анны склонность к собирательству этих штук. Только в одном шкафчике я насчитываю не меньше пятнадцати, и наверняка в других тоже есть.

Залив чайный пакетик кипятком, я ставлю выбранную кружку на стол и отодвигаю стул для Анны, а потом усаживаюсь напротив.

В кармане жужжит телефон, и, еще не успев достать его и увидеть имя на вспыхнувшем экране, я уже знаю, кто звонит. Я отклоняю звонок.

— Не любишь разговаривать по телефону? – спрашивает Анна.

Я слышу нотку подозрения в ее голосе, и у меня замирает сердце. Она же не может знать?

Анна подходит к столу с привычной уверенностью. Длинные каштановые волосы теперь поблескивают в косе, перекинутой через плечо. На Анне худи – это просторное одеяние, укрывающее ее стан, красно-черного цвета c бобровым хвостом в центре. Брови у меня взлетают.

— Ты любишь хоккей?

Она наклоняет голову, чтобы взглянуть на грудь.

— Вроде как приходится.

— Никого нельзя заставить болеть за Оттаву. – Я морщу нос.

— Дай-ка угадаю – ты болеешь за команду Нэшвилла?

— Ни за что! Я болельщик Калгари до гробовой доски!

Анна садится на отодвинутый стул и обхватывает ладонями кружку. Почувствовав тепло, она тихо вздыхает и улыбается. Я чуть не лопаюсь от радости, что это выражение появилось у нее на лице благодаря мне.