Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова Страница 64

— Вы физиономию этого конторщика в любом случае изобразите и в определитель засуньте… Артистка Лилечка так и молчит?

— Как рыба об лед, — жалуется Прохоров. — Не пойму только, заплатили ей чрезмерно или покрывает кого-то из чувств-с.

— Да что же вы никак с этой девкой не справитесь, — насмешничает неприятный Лыков. — Александр Дмитриевич, позвольте мне. У меня они мигом петь начинают…

— Забирайте актриску, — соглашается Архаров. — Григорий Сергеевич, на вас семейство Штерн и прислуга. Надобно понять, откуда появилась бонбоньерка, кто подарил или подкинул. Вчерашний наш визит в Серебряков переулок особых результатов не принес… Вот отчеты осмотра места преступления, допросные листы… Если коротко, про бонбоньерку никто не помнит, а у каждой из трех дочерей свои мотивы. Старшая, Маргарита, устала от материнской тирании и рвалась сама главенствовать в пароходной конторе. Средняя, Елизавета, мечтает путешествовать по Европам. Младшая, Виктория, влюблена в какого-то приказчика, аж жить без него не может.

— Ставлю на Викторию, — оживляется Прохоров. — Влюбленные барышни — самые злобные дуры и есть.

Анна торопливо закрывает себе рот рукой, глуша неуместный хохот. До чего же прав старый сыскарь, все влюбленные барышни — дуры и есть… Как же она поверила Архарову, когда он ее на Раевского цеплял?

Да ведь оттого и поверила, пронзает молнией, что на будке тайный знак был намалеван. А знали о нем лишь Анна да Иван… Как же полиция проведала?

Она так пристально смотрит на Архарова, пытаясь вычислить варианты, что он даже хмурится оттакого внимания.

— Анна Владимировна, вы что-то добавить хотите? — интересуется сначала сухо, а потом вдруг переходит на вполне человеческий тон: — Что с вами? Заболели? Уж больно бледны…

— А это она извозчиков на Лиговке обслуживать с утра утомилась, — вдруг звучит справа, и Анна медленно поворачивает голову, запоминая рыжего жандарма с веснушками, чтобы при случае пнуть его побольнее. Он теряется под ее взглядом — должно быть, она щедро злобы отвесила. — Вы же сами в буфете об этом орали как оглашенные… — бормочет, сдуваясь.

— В следующий раз занимайтесь извозчиками после службы, — равнодушно велит Архаров. — А по утрам будьте добры являться в приличном состоянии.

Она кивает ему, не глядя. Всё еще считает веснушки на жандармской роже. Что же ты, голубчик, лезешь куда не просят?

— За усердие в деле Штерн получите отметку в личном деле. А сегодня на вас — студент Быков.

— Как? — Анна вздрагивает и пытается сосредоточиться.

— Узнайте у него всё о том, как действовал резонатор. Как включался. Сколько времени ему бы понадобилось, чтобы разрушить пружину.

— Да, конечно.

Слава богу, речь идет о механике! С этим она как-нибудь справится — всё лучше, чем пытаться понять, кто из дочек прикончил родную мать.

А может, и не дочки вовсе. А может, ушлый приказчик или еще какой-нибудь посторонний тип.

Анна снова погружается в себя, пока Бардасов докладывает о расследовании на Лебяжьем, зачитывает криминальную сводку, пока Архаров передает Лыкову новое дело — что-то о банковском мошенничестве.

Наконец совещание заканчивается, все оживляются, потягиваются, встают, и Прохоров говорит напоследок:

— Александр Дмитриевич, вы бы нашли нам новую машинистку на определитель. Не дело это, чтобы механики там до ночи просиживали. Вон Анну Владимировну вчера только к десяти домой и выпроводил…