Маринка, хозяйка корчмы - Ульяна Гринь Страница 64

— Ты хотела умереть, Марина, а теперь ты хочешь жить. Не так ли?

Я кивнула. Он продолжил с улыбкой:

— Нет ничего важнее жизни. Запомни это.

— Так это был урок? — с горечью выдавила я. Меня, как котёнка, ткнули мордочкой в лужу. Вот тебе, Маринка, вот, и ещё. Научилась, поняла?

— Ну что ты!

Эло казался даже слегка возмущённым, типа — как я могла такое о нём подумать⁈ Он обернулся к медсестре и сказал ей:

— Идите попейте чай или что вы там обычно делаете, когда врач отсутствует. Мне нужно поговорить с пациенткой наедине.

Девушка кивнула деловито и вышла. Эло повернулся ко мне, взял за руку и проникновенно произнёс:

— Ничего — запомни это, Марина! — ничего в мире, во всех мирах, не происходит просто так. И я не протягиваю руку помощи тем, кто не достоин её.

— Кто ты такой? Ты бог?

Он усмехнулся, повёл подбородком, словно подыскивая слова, потом ответил:

— Можешь называть меня демиургом. А боги — мои подчинённые. Но не в этом суть, Марина. Понимаешь… Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь.

— Всё, что было со мной… Это было по-настоящему? Или просто сон?

— Разумеется, по-настоящему! За кого ты меня принимаешь — за халтурщика?

— Но как они там с Зарой… без меня…

Я зажмурилась от подступивших к глазам слёз, подумав о Любаше. Моя маленькая девочка, как и Таша, она ускользнула от меня, я выпустила её, не смогла сохранить, удержать… Но ведь я старалась, я так старалась! Я хотела быть ей хорошей матерью, ведь хорошей матерью Таше стать не смогла…

— Ты думаешь не о том.

— О чём же мне думать? — всхлипнула. — Я же сказала, что хочу остаться! Они стали моей жизнью, а ты меня вырвал оттуда. Снова!

— Снова? Ты не права. В первый раз ты сама захотела вырвать себя из жизни. Не помнишь?

'— Что ты ищешь?

— Забвение. Смерть. Избавление от боли.

— Твоя дочь?

— Да. Она умерла, и я не могу жить без неё.'

— Я помню! Помню! Я всё вспомнила! Но я хотела избавиться от всего этого, а ты меня бросил в незнакомый мир, к оборотням, которые меня чуть не съели!

Эло покачал головой и встал. Поджал губы, сказал недовольно:

— Вот так делай вам, людям, добро, а вы потом ругаетесь на меня. Нельзя так.

— Отправь меня обратно! — взмолилась я. — Пожалуйста!

— Душа моя, ты сама-то знаешь, чего хочешь? — фыркнул Эло. Я наморщила лоб. Знаю! Я хочу снова обнять мою Любашу. Так ему и сказала — зло, жёстко, а потом добавила:

— Это слишком жестоко, понимаешь? Ведь здесь у меня никого не осталось!

— Как знать, — загадочно ответил он и вышел, не оборачиваясь.

Боги… Демиурги! Сволочи просто.

Слёзы катились из глаз, но я не вытирала их. Слишком давила слабость, слишком мне было горько, слишком свежи были воспоминания о Любаше и Аллене. Вскоре пришла медсестра и привела настоящего врача, мне начали делать тесты, чтобы проверить рефлексы, задавали вопросы обо мне, чтобы проверить память и вменяемость. Потом принесли обед, который я не стала есть. Потом помогли одеться в пижаму.

Из женщины в коме я превратилась в выздоравливающую. Врач сказал даже, что такими темпами через недельку выпишет меня.

А зачем?

Что мне делать в этом мире? Вернуться в свою квартиру, лечь на кровать и умирать? Уже не только по Таше, но и по Любаше? Оплакивать свой разрушенный брак и разлуку с Алленом?

Есть ли у меня выбор?

Вряд ли, если я ещё раз брошусь под машину, Эло забросит меня обратно к оборотням…