Разрушенные секреты - Нева Алтай Страница 64

Звук открывающейся двери вырывает меня из состояния смятения: выходит Лука, одетый в темно-серую рубашку и черные брюки. Мне кажется, за время пребывания здесь он похудел на пару килограммов, но это едва заметно. Он все такой же – безумно привлекательный. Перекинувшись несколькими словами с доктором Джейкобсом, Лука кивает Дамиану, а затем его взгляд останавливается на мне. Я слегка улыбаюсь ему и поворачиваюсь к выходу, но чувствую его руку на своей талии.

— Что-то не так? – спрашивает он.

— Нет. Я просто нервничаю.

— Не стоит. – Он наклоняется и шепчет мне на ухо: – Ты хорошо меня натаскала.

Он целует меня в макушку, и я закрываю глаза, глотая слезы, которые грозят пролиться. Из-за этой лжи я, вероятно, буду гореть в аду, и Лука наверняка возненавидит меня, когда наконец все вспомнит. Но идти по коридору, когда он обнимает меня за спину, кажется таким правильным, и сердце в груди буквально подпрыгивает. Этот поцелуй. То, как он смотрит на меня с нежностью, а не с неприязнью. Его тепло рядом со мной. Я так долго этого хотела. Я не хочу возвращаться к холоду между нами. Не сейчас, когда я чуть не потеряла его. Когда мы выходим из больницы и идем к машине, я принимаю решение.

Я не расскажу ему правду.

* * *

Когда мы подъезжаем к дому и Дамиан паркует машину, я киваю в сторону мужчины, стоящего у входной двери. «Эмилио, – говорю я Луке. – А тот, что у ворот, – Тони».

— Эмилио. Тони, – повторяет он.

— Роза ждет нас внутри.

Лука стискивает зубы и кивает.

— Как… как я ее зову? У меня есть ласковое прозвище для нее?

Что-то сжимается у меня в груди, когда я слышу этот вопрос.

— Ты зовешь ее piccola, – выдавливаю я и беру его руку в свою.

— А тебя?

Я моргаю в замешательстве.

— Меня?

— Да, – говорит он и проводит свободной рукой по моим волосам. – Для тебя у меня тоже есть ласковое прозвище?

Я прикусываю губу и смотрю в его глаза, а затем шепчу:

— Иногда ты называл меня tesoro.

Лука кивает и наклоняется вперед: – Спасибо, tesoro.

— Не за что, – выдавливаю я, едва сдерживая эмоции.

Зайдя домой, я смотрю на Луку и натягиваю улыбку.

— Добро пожаловать домой. – Положив руку на его грудь, я встаю на цыпочки и чмокаю его в подбородок. – У лестницы Виола. Слева Марта, – шепчу я. – Спроси Виолу, как поживает ее сын, Фабио.

Мы направляемся к лестнице, а горничные смотрят на нас. Они слегка наклоняют головы, приветствуя Луку дома.

— Мистер Росси, хорошо, что вы вернулись.

— Спасибо, Виола. Как там Фабио? – интересуется он.

— Лучше, мистер Росси. Его нога хорошо заживает. Спасибо, что спросили.

Лука кивает и кладет руку на перила лестницы, и вдруг до нас доносится топот бегущих ног.

— Папа! Папочка! – кричит Роза, несясь к нам через фойе.

Лука поворачивается как раз вовремя, чтобы подхватить ее, когда она бросается в его объятия, и я, затаив дыхание, наблюдаю за выражением лица Луки. Моя надежда на то, что при виде Розы в его голове что-то щелкнет и поможет ему вспомнить, быстро исчезает, когда Лука поворачивается ко мне с растерянным видом. Я остаюсь совершенно неподвижной, тщательно контролируя выражение своего лица. Он все еще не помнит свою дочь.

— Мне не разрешали навестить тебя в больнице! – хнычет Роза, вешаясь ему на шею. – Я так испугалась.

— Больница – не место для детей, piccola, – шепчет Лука, нежно поглаживая ее затылок забинтованной рукой.