Поцелуй с тенью - Навесса Аллен Страница 64

Я была более чем уверена, что последнее. В конце концов, я была знакома с опасностью. Очень близко. Мы с ней встречаемся каждый день. Только за последнюю неделю мне довелось заблокировать удар одного пациента, увернуться от грязных лап другого и бессчетное количество раз суметь сдержать язык за зубами, когда меня нещадно материли. Мои инстинкты были так вымуштрованы, что я не помнила последнего раза, когда кто-то застал меня врасплох. Я всегда это чуяла – знала, какого пациента стоит опасаться. Сейчас кому-то удавалось меня тронуть, только если я была чем-то очень занята или стояла спиной.

У большинства моих коллег было то же шестое чувство. Единственным исключением являлась Бринли, потому что была совсем новенькая. Но и она потихоньку училась, так что если она задержится, то через месяц или два станет такой же закаленной, как и все мы.

Я просто вела к тому, что была на 98 % уверена, что Безликий не хотел мне навредить. Оставшиеся 2 % должны были меня беспокоить, и так и было, но, к сожалению, они и добавляли некоторую волнующую остроту в наше взаимодействие. Эта крошечная погрешность еще больше усиливала мое желание, в точности как шанс быть пойманными делает секс на публике таким веселым.

Прошлой ночью он спросил, хочу ли я, чтобы он снял маску и разрушил фантазию, и мне пришлось сжать зубы и отвернуться к окну, чтобы не заорать: «НЕТ!!!» Потому что вдруг бы он это сделал и весь этот дикий восторг испарился? Мне нужна была маска, чтобы чувствовать себя живой. Нужен был нож в его руке, чтобы напоминал мне о том, насколько драгоценна моя жизнь и как мне повезло жить ее.

Единственное, что еще сильнее могло повысить градус, – это втайне узнать, кто он такой, но держать это при себе. Мысль о том, чтобы перевернуть игру, вломиться в его дом и установить свой собственный набор камер, чтобы поглумиться над ним в ответ, была почти так же волнующа, как и быть оттраханной безымянным незнакомцем.

И да, я очень четко понимала, насколько долбануто это звучало.

Я вздохнула, перевернулась на спину и попыталась понять, как я пришла в эту точку. Я просто переработала или эта тьма таилась во мне годами, ожидая возможности выйти на свет и развернуться?

Нет, сказала я себе. Большинство членов моей семьи были законопослушными гражданами. Было только одно исключение, но я предпочитала его не считать.

Это, вероятно, было вызвано травмой, так что мне действительно стоило взять двухнедельный отпуск. Больше, чем по одной причине. Я только что проснулась после долгого глубокого сна, но если бы мне не надо было снова явиться на работу через несколько часов, я бы легко проспала до конца ночи.

Я подам заявление на отпуск, как только в больнице все устаканится, сказала я себе.

То есть… Никогда? – пришла в ответ непрошеная мысль.

Я покачала головой. Почему мне всегда обязательно так делать? Откладывать заботу о собственном ментальном здоровье и ставить благополучие всех остальных выше своего? Я знала, что сказала бы мой психотерапевт: я все еще пропускаю через себя мамину смерть и виню в ней себя. После стольких лет усилий, с которыми я старалась оправиться от ее потери, вина все еще держала меня за горло. Я не могла спасти маму, но каждая спасенная на работе жизнь дарила мне чувство, что я хотя бы спасла чьего-то любимого.