Вера и рыцарь ее сердца - Владимир Ланге Страница 642

Первая мысль, что любовник пресытился любовными утехами, сначала напугала женщину, а Ронни, словно ей назло, стал подрабатывать то таксистом, то шофёром по перевозке сахарной свеклы, оставляя её одну куковать в большом доме, и тогда женщина вознегодовала, ибо такую скучную семейную жизнь она могла бы преспокойно иметь и со своим Вилли, бывшим законным мужем!

* * *

Как-то, сидя в весеннем саду за чашкой вечернего чая, Лилиан притворно потянулась и начала разговор ни о чём, мешая Ронни скрупулезно проверять настройку трёх полевых радиопередатчиков и полноту зарядки его десяти мобильных телефонов.

— Дорогой, смотри, какая в этом году тёплая погода стоит в марте. Весь день светило солнце.

— Главное, дорогая, что безветренно. Зимой в Испании солнце сжигает, а от холодных ветров приходится одеваться, как эскимос на севере.

— Дорогой, а завтра какая будет погода?

— По новостям обещали тепло и солнце. Тебе холодно, дорогая?

— Нет, дорогой, мне хорошо.

Когда их обычная беседа подошла к концу, Ронни обрадовался, что его оставили в покое, и вновь углубился в своё любимое занятие. Короткая вспышка недовольства в глазах у подруги осталась им незамеченной.

От такого явного безразличия к ней Лилиан закашлялась, словно поперхнулась сухим печеньем, и лицо покрылось красными пятнами. Выждав паузу, она вновь обратилась к Ронни таким же скучающим голосом, как бы продолжая начатую беседу:

— Дорогой, моя дочка сердится на меня, что я живу с тобой.

— А чего ей сердиться? У неё есть муж, а у них – дети, вот на кого им положено сердиться.

— Дорогой, дочь грозится запретить мне встречаться с внуками.

— Было бы чем угрожать! Дорогая, чем дальше мы живём от внуков, тем больше мы ими любимы.

— Дорогой, моя Рита говорит, что мой Вилли ведёт трезвый образ жизни, даже пиво в рот не берёт.

— М-м-м.

— Ронни, как мне быть? Мой сын заканчивает школу, и я хочу быть с ним рядом во время его поступления в университет.

Мужчина поднял глаза на Лилиан. В них стояло искреннее недоумение.

— Дорогая, мы ведь всё с тобой обдумали, что ты три дня в неделю живёшь вместе со своим сыном, в четверг я приезжаю за тобой, а потом мы проводим выходной в нашем доме на побережье. Как любит говорить мой бывший сосед, законченный коммунист: «И волки сыты, и овечки целы». А так мне в принципе всё равно, навещай ты своего обалдуя, сколько тебе будет угодно.

— Да, дорогой, но я не слепая, я вижу, какими масляными глазками смотрят на тебя соседки, особенно та, что слева, чтобы оставлять тебя одного.

— Когда тебе, Лилиан, тоже будет столько, сколько ей сейчас, под 80 лет, то и тебе ничего другого не останется, как смотреть на молодых соседей. Ведь смотреть не вредно, вредно – не доверять тому, с кем живёшь.

На следующее утро в гости к Де Гроте пожаловал сосед справа. Он пришёл под звон колоколов, призывающих народ на воскресную службу. Ронни пригласил его в сад похвалиться урожаем клубники, которая цвела и давала урожай всё лето. Лилиан не стала мешать общению мужчин и быстро удалилась в дом, сославшись на то, что плохо себя чувствует.

Стало припекать солнце, когда кофе уже не хотелось, мужчины, закурив сигареты, расслабились. Они втягивали полной грудью табачный дым, словно им недоставало воздуха в саду. Докурив сигарету, Ронни принялся нарезать крупные клубничины на половинки и посыпать их сахарной пудрой, а сосед всё вздыхал и жаловался на жизнь.