Попаданка на королевской свадьбе - Натали Веспер Страница 65

Он чувствует!

Где-то там, в глубине, его инстинкт, его острый, подозрительный ум шевелятся! Он сомневается!

Но Алианна лишь тихо рассмеялась. Звук был точной копией моего собственного, слегка сдержанного смеха, когда я смущена или не знаю, что сказать. Черт бы ее побрал!

— Я самая настоящая, какая только может быть, — прошептала она и, наконец, взяла его застывшую в воздухе руку. Она прижала его ладонь к своей щеке, закрыла глаза. — Видишь? Теплая. Живая. Твоя.

И тогда он наклонился. Медленно. С бесконечной осторожностью, давая ей — давая мне — время отстраниться, сказать «нет», оттолкнуть.

Я впилась ногтями в гладкую поверхность своего зеркала, пока не почувствовала, как под ногтевыми пластинами что-то хрустнуло. Внутри меня кричало что-то дикое, бессловесное, полное такой ярости и такого ужаса, что мир сузился до этой одной точки — до его лица, приближающегося к ее лицу.

Их губы были в сантиметре друг от друга. Я видела, как он закрыл глаза. Видела, как ресницы Алианны (мои ресницы!) дрогнули.

И вдруг — она резко, почти грубо, откинулась назад.

— Подожди.

Эдрик замер, глаза широко распахнулись. Его брови резко сдвинулись, на лбу появилась складка.

— Что-то не так? — его голос снова стал жестким, настороженным.

Она покачала головой, делая виноватое, растерянное лицо (я никогда в жизнитак не выглядела! У меня другое выражение, когда я растеряна!).

— Просто… не здесь. Не сейчас. Вокруг… — она жестом обвела комнату, — …слишком много воспоминаний. Твоих. И… моих. Я еще не совсем…

Он отпрянул, словно его ударили. Я увидела, как по его лицу пробежала быстрая, как молния, тень — боль, разочарование, догадка? — и снова скрылась за маской.

— Конечно. Прости. Я… я не подумал.

Алианна вскочила с кровати и, схватив его отдернутую руку, прижала ее к своей груди, прямо над сердцем.

— Не извиняйся. Никогда не извиняйся за это. Просто… — она посмотрела на него снизу вверх, и в ее глазах (в моих глазах!) стояли навернувшиеся слезы (как она это делает?!), — …давай медленно? У нас же есть время. Всё время в мире.

Он кивнул. Один раз. Коротко. Но в его глазах, когда он смотрел на нее теперь, читалось явное замешательство. И отстраненность. Стена, которая на мгновение рухнула, снова начала медленно расти.

И я поняла. Поняла, почему она остановила его.

Не потому что боялась, что он почувствует подделку в поцелуе (хотя, возможно, и это тоже).

А потому что за всем этим наблюдала я.

И она хотела, чтобы я видела. Видела его близость, его уязвимость, его почти-поцелуй. Хотела, чтобы я сгорала от ревности и бессилия в своей блестящей тюрьме. Это была часть ее игры. Ее наслаждения.

Эдрик поднялся, кивнул еще раз, какое-то мгновение просто постоял, глядя на нее, потом развернулся и вышел, не бросив больше ни слова. Но на пороге он обернулся. Взгляд его скользнул по комнате, по ней, стоящей посреди нее, и в нем было что-то невысказанное, тяжелое. Потом дверь закрылась.

Алианна дождалась, пока его шаги полностью затихнут в коридоре. Потом ее поза, ее выражение лица мгновенно изменились. Вся показная нежность испарилась, оставив после себя холодное, торжествующее удовлетворение. Она повернулась к зеркалу в комнате — к тому, через которое наблюдала я. Подошла вплотную.

— Нравится спектакль? — ее губы растянулись в улыбке, полной сладкого, ядовитого злорадства. — Он такой… трогательный, когда волнуется. Такая сильная, властная фигура — и дрожит, как юнец, от простого прикосновения. — Она наклонила голову набок. — Интересно, он так же дрожит, когда целует тебя? Или ты для него недостаточно… интересна?