Финишная черта - Мари Милас Страница 65

— Согласна. Этот вопрос риторический. Однако я никогда не обижалась на тебя за то, что ты скрывал, что… у вас с Ророй что-то было. Это ваши отношения, мне там не место. Однако я обижаюсь, когда мой друг расстроен, но утверждает обратное.

— Ты никогда не была против, что… Ну, против нас? Хотя «нас» никогда не было, – хмыкаю я.

Аннабель покусывает щеку. Она делает это столько, сколько я ее знаю. Аврора же постоянно теребит свои рукава или все, что попадется ей под руку.

— Вы так похожи, но такие разные, – размышляю я вслух.

— В этом вся и прелесть. Представь, если бы Рора была такой же, как я. Наш дом утонул бы в слезах. А если бы я была, как Рора, то мы, наверное, уже были бы в тюрьме.

Я фыркаю от смеха, и Аннабель тоже улыбается.

— Вам бы пошел оранжевый.

— Ох, заткнись, – она щипает меня за плечо. – Но, возвращаясь к твоему вопросу: признаюсь, я переживала за Рору и не одобряла ее симпатию. Так же, как и не одобряла твою… что бы ты там ни чувствовал. Я злилась на тебя, потому что…

— Я изначально знал, что это обречено на провал.

Аннабель кивает.

— Я не лезла к вам, но всегда боялась, что мой лучший друг, который мне очень дорог, разобьет сердце моей замечательной сестре. Это сложно принять.

— Я не думаю, что разбил ей сердце. Обидел? Да. Разочаровал? Тоже да. Но… она не могла любить меня. У нас было и есть ненормальное притяжение, но любовь? Не думаю.

Аннабель издает горький смех.

— Вы с ней такие глупые, боже. И до ужаса упертые.

— И что это должно означать?

— То, что тебе пора научиться распознавать сигналы и либо сделать ее своей, несмотря ни на что, либо отстать от нее и… от своего сердца.

Я хочу ответить, что быть со мной для Роры все равно, что отправиться в колонию строгого режима, но Аннабель подтягивается на руках и залезает на сцену.

— Люси! – окликает она одну из балерин. – Остановись.

Люси останавливается, устало проводит рукой по светлым волосам, собранным в пучок, и подходит к Аннабель.

— Посмотри в зал, что ты видишь?

— Хм… Пустоту? Здесь же никого нет.

Аннабель встает за Люси, приподнимает ее голову чуть выше за подбородок и с силой расправляет ее плечи, отчего та кривится.

— Подбери таз, – строго произносит Аннабель, упирая колено в поясницу Люси. За несколько лет работы она выработала командный голос. – Сейчас твой зад оттопырен. А теперь скажи мне, кого ты больше всего любишь?

Люси хмурится.

— Маму.

— Отлично. Тогда ты представляешь, что в этом пустом зале сидит мама. Она твоя точка опоры и силы. Ты смотришь на нее и никогда не теряешь. С каким лицом ты обычно смотришь на маму? Какие чувства ты к ней испытываешь?

— Разные… Любовь, нежность, умиротворение. Иногда злость, ведь она часто звонит и напоминает мне, чтобы я носила шапку. – Мы все фыркаем от смеха. – Мне что, пять лет?

Я вижу, как Аннабель улыбается за ее спиной и продолжает:

— Отлично. Вот все эти эмоции я хочу видеть на твоем лице. Злость тоже. Смотри в зал, видь маму и вспоминай о шапке.

Хихикнув, Люси кивает.

Аннабель возвращается ко мне и снова обращается ко всем танцовщицам:

— И ради бога, перестаньте раздевать глазами своего балетмейстера. Он занят.

Я закашливаюсь и так хочу спросить: «Кем?».

* * *

Конференц-зал Russel Engine – это воплощение утонченного богатства и неукротимой власти. Просторное помещение с высокими потолками, с которых свисают массивные люстры. Стены, обшитые темным деревом редких пород, сверкающие в мягком свете настенных бра. На них висят картины, изображающие сцены из истории автомобилестроения и технического прогресса.