Господа психологи - Соня Дивицкая Страница 65

Нино моргнула и с размаху заехала ему в челюсть кулаком.

Муж, конечно, ужасно обиделся, закричал на нее:

— Ты ведешь себя как мужик!

— Ботиночки купила…

Она споткнулась, пролетела вперед головой и четко приземлилась на диванчике в прихожей.

Зона дискомфорта

1. Колючка

Инна очень хотела в тюрьму. В основе романтизма лежала личная причина. Младший брат загремел по сто пятой, сел за убийство, но об этом в своих запросах на учебную практику она не распространялась.

«Студентка, пятый курс пединститута, пишу диплом на тему “Трудные подростки…”». Таких заявок она отправила по разным адресам штук двадцать, ответили из одной-единственной колонии, которая находилась в нашем городе. И пришлось ей пиликать к нам из Томска, а это, между прочим, три дня на поезде.

С нашего вокзала в поселок с детской зоной отправлялся маленький чумазый автобус. Инна спросила, идет ли он до колонии. Кондукторша утвердительно кивнула, оторвала билет, и тут же любопытные бабки спросили у Инны, зачем ей в колонию. Она объяснила:

— Учительница, еду на практику.

— А не боисси? – спросили бабки. – Там же хулиганы?

И сами же прекрасно за нее ответили:

— А че их там бояться? Там они под охраной. Это нам надо бояться, у нас тут ночью нос не высунешь.

Да, так и было. В начале девяностых на вокзале у нас крутилась шпана, так что по вечерам молоденьким девушкам появляться в этом районе настоятельно не рекомендовалось.

Свободных мест в автобусе не было, бабки с узелками и школьники забили весь салон, мужики в ондатровых шапках и женщины в нелепых вязаных беретах держались за поручни. Инна тоже держалась и с нетерпением смотрела на дорогу. Она ждала, когда же появится колокольня.

Старая колокольня – это был главный ориентир. Как часто случается, тюрьму разместили в монастыре. От него осталось несколько построек, часть стены и колокольня. Инна ее увидела, как только проехали речку и свернули в поселок.

Водитель неожиданно затормозил, и весь салон качнуло. На дорогу выскочил матерый кабан, поэтому пришлось остановиться. Пассажиры были страшно рады этой встрече, все полезли к окнам смотреть на кабана. А он минутку постоял, взглянул на водителя и побежал в лесок.

Лес был рядом, воздух в поселке был свежий, сосновый, но от этой свежести становится еще тоскливее, когда посмотришь на серый забор с колючей проволокой. Поздняя осень – не самое лучшее время для экскурсий в тюрьму.

На КПП у Инны проверили документы, перетряхнули сумку, железные двери одна за другой закрылись, холодные стены зажали красавицу в узком проходе, и лязгнул засов. Этот звук за спиной, металлический, впечатляет многих, кто приходит в тюрьму на денек, на часок. Люди знают прекрасно, что вечером будут спать дома, но все равно оглядываются. Неприятно, когда тебя замыкают. Инна не заметила этот засов, нервишки у нее были крепкие, она спешила увидеть тюрьму своими глазами. Ха! Она еще не знала, что останется в зоне на всю жизнь. И даже замуж выйдет за одного заключенного, за Германа, с которым она как раз и встретилась в нашей колонии.

Ее провели к начальнику. Он сидел в мрачном кабинете, обшитом лакированными досками. Черненький, стрижен коротко, глазки бегают, губы нервные… Когда он встал, Инна заметила, что рядом с ней он просто коротышка. «Крошка Цахес, – первое, что пришло ей в голову, – чифирит и ворует по мелочи».