Королевы и монстры. Шах - Джей Ти Джессинжер Страница 66

Не торопясь справляю свои нужды, мою руки и плещу водой себе в лицо. Когда через десять минут я выхожу из уборной, то вижу прилепившегося к иллюминатору Ставроса с выпученными глазами и побелевшим лицом. Его испуганный взгляд прикован к чему-то на взлетной полосе.

— Что случилось?

— Это он,– говорит он сдавленным голосом. – Ирландец!

Мое сердце подпрыгивает в груди. Я подбегаю к ближайшему окну и смотрю наружу. Да, это совершенно точно Деклан. Он стоит на асфальте перед носом самолета.

На плечо у него закинут гранатомет.

— Он сейчас нас убьет! – вскрикивает Ставрос.

— Нет, не убьет. Он просто любит эффектные появления. Скажи пилотам вырубить двигатели.

Пока задыхающийся от страха Ставрос пробирается через проход к кабине, мобильный телефон, который дал мне Деклан, начинает вибрировать. Я отворачиваюсь от окна и достаю его из заднего кармана джинсов. Хотя у меня, возможно, сердечный приступ, я стараюсь изобразить максимально скучающий тон.

— «Пицца у Джино», я вас слушаю.

С другого конца провода до меня доносится рык разъяренного гризли.

— Да, ты сейчас меня послушаешь! Вытаскивай свою задницу с чертова самолета, пока я твоего хахаля в клочки не разорвал!

— Никто больше не говорит «в клочки», гангстер. Если ты вдруг не в курсе, сейчас двадцать первый век.

— У тебя пять секунд. Четыре. Три.

— Извини, с какой из личностей я сейчас разговариваю? Потому что это точно не та, с которой я прощалась полчаса назад.

— Полчаса назад я не знал, что ты не беременна.

Я на секунду замолкаю.

— Ты звонил доктору?

— Я звонил доктору. Я понял, что дело нечисто, когда ты назвала меня слепым. А еще у тебя не такой большой талант делать лицо кирпичом, как ты думаешь.

— И что это значит?

— Ты расстроилась, когда я тебя отпустил.

— Ты что, под кайфом?

— Наверное, раз вернулся за тобой. А теперь спускайся с чертова самолета, пока я окончательно не вышел из себя и не натворил такого, о чем потом пожалею.

Не могу пошевелиться, руки трясутся, все тело дрожит, а сердце пытается выскочить из груди. Я не знаю, говорит во мне гнев или адреналин, или какой-то больной восторг, но уверена, что сейчас точно не намерена выполнять его дурацкие указания.

Так что я холодно и категорически заявляю ему:

— Нет.

Бросаю трубку. А потом иду к окну и показываю ему средний палец.

Даже с такого далекого расстояния я вижу ярость в его глазах. Вокруг его головы пылает алый ореол.

Уверена, вокруг моей – тоже.

Я выпрямляюсь и начинаю остервенело ходить взад-вперед по салону, пока из кабины не выбирается Ставрос, в панике прижимающий телефон к уху и невнятно мямлящий:

— Нет… Она не… Я не могу… Она меня не послушает! Я не знаю, как открыть дверь!

Ну, разумеется, у Деклана есть телефон Ставроса.

Я громко говорю:

— Он не выстрелит в эту штуковину. Вешай трубку, и полетели.

— Я пытаюсь спасти тебе жизнь!

Только не снова.

Я шагаю по проходу к Ставросу, выхватываю у него телефон из рук и прижимаю к уху.

— Твоя сделка со Стави отменяется. Он не будет для тебя ни за кем шпионить. А ты сдержишь свое слово его не трогать, – выпаливаю скороговоркой.

Деклан мрачно, с извращенным удовлетворением посмеивается:

— Мне стоило предвидеть, что ты его расколешь.

— Да, стоило. Ты продолжаешь меня недооценивать.

— Больше я эту ошибку не повторю. Выходи из самолета. Сейчас же. Или мое обещание не трогать твоего бедного ручного песика Стави теряет силу.