Под его командованием - Рея Харп Страница 66

Но затем колени Роуэна перестают сжимать мои, и я издаю вздох разочарования, когда мои ноги снова смыкаются.

— Убирайся, — бросает он Леону; его голос звучит так низко и сурово, что разрезает воздух между нами троими, заставляя меня выпрямить спину.

— Ей же явно понравилась эта идея...

— Пошел вон. Живо.

Леон поднимается с пола, одергивает пиджак, затем сует руку в карман и выходит из кабинета. Он даже вскидывает два пальца в воздух в шутливом салюте, словно словесные оскорбления Роуэна его ничуть не задели — скорее, он просто раздосадован тем, что нас прервали. Тем, что я нас прервала.

Я тут же разворачиваюсь в объятиях Роуэна, глядя на него полными слез глазами.

— Роуэн, мне так, так жаль...

— С тобой всё в порядке? Это было чересчур? Мне не следовало просить тебя об этом.

— Ч-что? Я... я только что тебе изменила, — хриплю я, и мой голос срывается почти на шепот, когда все эти мерзкие чувства вырываются наружу. — А ты спрашиваешь, всё ли со мной в порядке?

— Изменила мне? Как? Разве не я держал тебя в объятиях всё это время?

— Да, но я...

— Ты что? Тебе понравилось? — Он заправляет прядь моих волос за ухо, и его губы растягиваются в улыбке. — В этом-то и был весь смысл, ангел. Тебе не за что чувствовать себя виноватой.

— Я не понимаю. Как тебя это может устраивать? Роуэн, если бы ты проделал то же самое с другой женщиной, я бы... — Я качаю головой; ресницы намокают от первых пролившихся слез. — Это бы меня сломало. Я бы не смогла с этим смириться.

— Ты такая чертовски красивая, когда плачешь, — задумчиво произносит он, погрузившись в свои мысли.

Я вытираю свои глупые слезы тыльной стороной ладони и натягиваю сорочку обратно на бедра, прикрывая наготу.

— Разве ты не понимаешь, Дав? Я забрал у тебя всё. Я присвоил каждую частичку твоего разума... твоего тела. И всё же я хочу получить от тебя еще больше. Я изнываю от жажды. Изголодался по всему, что ты еще готова мне дать.

Он вырисовывает ленивые круги вокруг моего соска, пробуждая каждый квадратный сантиметр моего тела мурашками и дрожью, бегущей по позвоночнику.

— Если бы ты захотела, в твоей власти было бы поставить меня на колени.

Свободной рукой он нежно проводит большим пальцем у меня под глазом, стирая слезу. Его язык высовывается, когда он подносит палец ко рту и слизывает ее.

— Ты станешь моей женой. Родишь мне детей. И будешь жить, рассказывая миру истории о том, как тебе поклонялся безумец, заявивший на тебя свои права.

Его взгляд теплеет, и мое сердце переполняет всепоглощающее чувство желания — потребности. Чего-то настолько глубокого и первобытного, что мне было бы страшно обрушить всё это на него.

— И отвечая на твой вопрос, — продолжает он, — всё дело в контроле. В осознании того, что даже когда другой мужчина вылизывает твою красивую киску, пока ты извиваешься в моих объятиях, именно в моей власти всё это прекратить, если я того пожелаю. Это я дарю тебе это удовольствие — не Леон, не какой-либо другой мужчина. Потому что я это позволяю. В этом есть смысл?

Я киваю, осмысливая то, что он мне говорит. Хотела бы я залезть к нему в голову и понять, как он видит этот мир. Уж точно я никогда раньше не встречала такого мужчину, как он.

Проходит несколько мгновений тишины, разделенной на двоих, прежде чем кто-то из нас снова заговаривает.