Коннемара - Николя Матье Страница 66

— Я не понимаю.

— Ты должна произносить каждое слово, как написано, а не сочинять отсебятину. Ну, продолжай.

— Пустились в краски.

— «В пляски».

— Что?

— В «пляски», а не в «краски».

— А, да…

У Клары в голове будто крутится одна и та же запись – она вздыхает и самым естественным голосом говорит:

— Пустились в краски.

— Ну, ладно. Завтра повторим, не так страшно.

Элен резко захлопывает тетрадь и указывает пальцем на кровать. Лицо Клары как будто потухает.

— Но стихотворение…

— Завтра, котенок. Уже поздно.

Она видит, что у девочки задрожал подбородок, а большие глазенки заблестели. Разрываясь между нетерпением и жалостью, которые вызывает в ней это горе, такое чепуховое и искреннее одновременно, Элен чувствует новый прилив раздражения.

— Давай, шевелись. В кровать, живо!

Одним движением она откидывает одеяло, но Клара упрямится. Школа, это же важно! Ведь сами родители вечно твердят об этом. Еще в пятом классе она рыдала, получив одиннадцать из двенадцати баллов по математике.

— Я должна выучить на завтра, – бормочет она.

— Послушай, делай, как хочешь.

Элен уходит, закрыв за собой дверь. И тут Клара ударяется в плач и выбегает из комнаты. А через секунду в коридоре возникает Мушка, которой страсть как нравится это представление, к тому же это отличный повод вылезти из постели. Но Элен не хочет ничего слышать.

— Чтобы больше ни одного звука! А ну, быстро спать!

Вернувшись в кухню, она вдруг ощутила, как сильно устала. Драма наверху длилась еще пару минут, потом крики и топот затихли. Элен налила еще виски. Как давно у нее появилось чувство, что все на ней, что она должна справляться с этим бедламом в одиночку? Конечно, поскольку они с мужем оба неплохо зарабатывали, то могли позволить себе и няню, и домработницу, пользовались прачечной. За садом тоже ухаживали профи. Но сути дела это не меняло. Филипп вел барский образ жизни, вроде как заслуженно, и в итоге все заботы по хозяйству ложились на нее. Ну да, раз в год он мог прочистить раковину или подравнять газон – о чем трубил потом дней десять, но в остальном не заморачивался бытовыми заботами, за счет которых семейная лодка и держалась на плаву. Конечно, они это обсуждали, ведь они были современные, открытые к диалогу люди, и Филипп всегда признавал ее правоту. Он пытался регулярно вносить свой вклад, демонстрировал эмпатию. Однако в итоге, вот как сегодня, она везла все в одиночку. Бесилась от этого, а потом мучилась угрызениями. Ведь она срывалась на дочерях и ничего не могла с этим поделать.

Чувствуя во рту приятную горечь, она открыла ноутбук, зашла в соцсеть и ответила Кристофу. У нее тоже все в порядке, она тоже думала о нем. И надеется, что в скором времени они увидятся. Если получится, не откладывая надолго. Потом она вернулась к своим слайдам и незадолго до одиннадцати отправилась наверх, чтобы поцеловать двух спящих девочек в макушки.

* * *

— О, Гранд-Эст! – возопил Эрванн, выкинув руку вперед в рассчитанном жесте, с напускным пафосом а-ля римский сенатор.

Все сотрудники, словно зрители спектакля, стояли с бокалами шампанского, улыбаясь фиглярству шефа, вещавшего с подиума на потеху толпе.

— О, Гранд-Эст! – повторил он, прежде чем броситься в дебри красноречия, рифмуя это название с чем ни попадя.