Маленькая хозяйка большой фабрики - Ника Смелая Страница 67

– Да разве в таком в храм пустят? – удивилась я, разглядывая своё отражение в зеркале.

– Убор-то головной снимете да косыночку повяжете, – девушка протянула мне синий отрез бархатной ткани с вышивкой по краям.

Хорошо, хоть волосы собирать в причёску не стали, заплели простую косу. Мучиться с заколками не пришлось.

Я вздохнула, взяла платок и направилась на первый этаж, где меня уже дожидались хозяева дома.

– Карп Фомич, ты только погляди, какая нам невестка досталась! Ну разве не красавица? – всплеснула руками Авдотья Петровна.

– Утра доброго, милая, – поздоровался со мной Чуприков-старший, проигнорировав эмоциональное замечание супруги. – До дождя бы управиться. Идёмте-ка по бричкам.До Богоявленского пешком в нарядах ваших быстро не дойти.

Никто спорить не стал. Мы вышли на крыльцо, возле которого уже стояла одна повозка. Вторую же ещё не подготовили.

– А ну, живее там! Опоздаем ведь, – подгонял хозяин своих работников. – Мы поедем, а вы следом уж на второй, – обратился Карп Фомич к сыну.

Пётр молча кивнул и помог матери забраться в бричку. К слову, мужчины на службу в храм оделись куда скромнее дам. На обоих Чуприковых были простые костюмы, в которых я привыкла их видеть в повседневной жизни. Никаких фраков или украшений. Чего ж тогда мы с Авдотьей Петровной так разоделись?

– Вам идёт синий цвет, – наконец заговорил со мной Пётр, когда его родители уехали.

– Вы делаете мне комплимент? – опешила я.

От Любиного жениха я ожидала чего угодно: упоминания о моём вчерашнем конфузе, расспросов о подписи, которую поставила на договоре, пренебрежения, в конце концов. Но никак не того, что услышала.

– Почему бы и нет? Ведь это правда, – пожал плечами фабрикант.

– Отрадно осознавать, что даже дурнушкам что-то идёт, – обиженно бросила я и вздёрнула носик.

Не поняла, за себя мне было обидно или же за Любу, но меня так и подмывало дать Петру понять, что его «шпилька» меня уколола. И довольно-таки больно.

Подоспела вторая бричка. Я не стала ждать помощи от Чуприкова и забралась в неё самостоятельно. Без кринолина и прочих громоздких конструкций в наряде это оказалось не так уж сложно. Мужчина сел рядом. Близко, даже слишком. Может, повозка была меньше, чем обычно, или просто дело в том, что теперь нас не разделяли «каркасные кольца» самоварных юбок, которые обычно носила Миляева.

– Бывали в Богоявленском? – меняя тему, спросил Пётр.

– Нет, – совершенно искренне ответила я и тут же закусила губу, понимая, что снова прокололась.

Разве могла Люба ни разу не посетить такой крупный коломенский храм. Я же слышала, как о нём говорили слуги в доме Миляева. Сам торговец предпочитал посещать службы в Успенской церкви в центре города. На окраину, где располагался Богоявленский собор, не ездил.

– Ничего. Всё в жизни когда-то бывает в первый раз, – спокойно ответил Чуприков, не придав значения откровенной зацепке, которую я сама ему и предоставила.

В этот момент раздался оглушительный раскат грома. Я настолько перепугалась,что со страху зажмурилась и вцепилась в предплечье Петра.

– Надо же! Я думал, ведьмы грозы не боятся, – услышала и тут же выпустила руку мужчины.

– Я не…

– Не беспокойтесь. Это я и так уже понял. Видите ли, эти создания не обладают такими талантами, которыми наделены вы, Любовь Егоровна. Так что если вас ко мне кто-то и послал, то это была не какая-то бабка из лесной чащи, а как минимум провидение или сам Господь Бог, – сказал Чуприков и уставился на меня так, что я аж сглотнула невпопад и закашлялась.