Злая королева причиняет добро - Диана Дурман Страница 67

Нервно выдохнув после такого признания, я спросила:

– Получается… Мрачная Чаща – что-то вроде свалки магов, не поверивших в нерушимость одного из законов магии?

Элиас кивнул и с долей грусти сказал:

– Точно подмечено. В каждом поколении найдётся тот, кто решит, будто выше самого мироздания и уж он-то точно сделает невозможное. Благодаря чему нечисть множится так быстро, что её не успевают истреблять. И становится проще заманить её в уже созданную тюрьму.

– Странно осознавать, что у мира из книги есть такое глубокое прошлое, – призналась я, едва выслушав новые детали местного лора. На что Элиас ответил:

– Для нас жизнь взяла начало не с изгнания Хильды. Наше время начало свой ход задолго до этого, а значит, твой автор точно просто за нами подсмотрел.

Улыбнувшись из-за такой непоколебимой веры, я не стала спорить, вполне допуская данный вариант. И потому сказала:

– Всё может быть. Теперь я точно в этом уверена.

– Почему именно теперь? – уточнил Элиас, подозревая, что веры мне должно было добавить само только перемещение между мирами.

– Да хотя бы потому, что моя голова всё ещё на плечах, – натянуто усмехнулась я, а затем скромно закончила, – и ты так мил со мной.

– Знаешь, – голос Элиаса зазвучал ниже, очаровывающе, – чем больше провожу с тобой времени, тем меньше вижу в тебе Хильду. Ты не просто заняла её тело – ты умудряешься шаг за шагом стирать даже память о той Злой Королеве. Представляешь, каково мне сейчас? Ненавидеть кого-то всем сердцем… и вдруг понять, что уже не чувствуешь ничего, кроме пустоты на её месте? Разве это не странно?

Дождь обрушился на нас тяжелой серебряной пеленой, и каждый удар каплей звенел, будто крохотный кинжал, разбивающийся о щит плаща. Холод пробирался сквозь промасленную ткань, но его оттесняло тепло мужского тела – твердого, как ствол векового дуба, и в то же время податливого, как летний ветер.

Всё это неплохо вскружило мне голову, иначе я бы ни за что не озвучило того, что сказала:

– Не страннее, чем тянуться к тому, с кем предстоит расстаться.

Голос Элиаса стал тише шелеста листьев поддождем, но в глазах – таких темных, что даже ночь казалась бледной – горел огонь, который не потушат никакие бури, пока он выдыхал:

– Ты можешь остаться.

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, словно свинцовые капли дождя. Я замерла, чувствуя, как невидимые нити судьбы натягиваются между нами – тонкие, как паутина, и крепкие, как стальные цепи. Сказанное прозвучало не как просьба, а как заклинание. Воздух вокруг нас сгустился, и я почувствовала, что невидимые узы судьбы натягиваются между нашими сердцами.

– … не могу…. – Сорвалось с моих губ, обжигая их горьким привкусом лжи, из-за чего Элиас был вынужден повысить ставки, неожиданно заявив:

– Взамен я сделаю всё, чтобы никто не причинил тебе вреда. – Голос предательски дрогнул, будто рваная струна. Его пальцы сжали мою ладонь, и я почувствовала, как под кожей пульсирует магия – уютная, живая, чужая. Тёплые подушечки пальцев скользнули по моему запястью – медленно, словно проверяя, не испарюсь ли от одного прикосновения.

Я замерла, чувствуя, как нежное пламя его ладоней проникает сквозь кожу, но не смогла удержаться – мои пальцы сжались на его рукаве, впиваясь в ткань, как будто боясь отпустить. Он усмехнулся. Молча, но глаза выдавали его: никогда до этого он не смотрел на меня так, будто перед ним явился луч света в кромешной тьме.