Отчим - Mariya Velvet Страница 67

Сочинение Аня написала хорошо, в итоге девушка сделала вывод, что это не так уж и сложно.

Платон разговаривал об этом с Мартой.

— Зачем ты запугивала ее? Теперь Аня еще несколько недель будет зеленая от перегруза классической литературой ходить, — заявил мужчина.

— Ты у нас что, преподаватель с 20-летним стажем? Если их не запугивать, то ничего из них не получится.

— Аня — другой случай, — буркнул Платон. Она все лето над книжками просидела.

— Зато радикально улучшила свой русский, — парировала учительница.

Домой Платон вез всякие гостинцы. Ему хотелось выразить благодарность Марте — за Анну, голос девушки звучал все веселее и веселее. Аня по началу у них чувствовала себя неуютно, а тут за месяц со «злой» учительницей совсем расцвела. Самой Анне он давно накупил всякой всячины, которую так любят девушки. Нет, он в этом вовсе не разбирался, просто предполагал…

По пути он заехал к подшефному паралитику Воробьеву, который проживал с теткой. Больному он тоже вез подарки, хотя, в первую очередь, Виктору нужна была его консультация.

Пациент жил в отдельной, специально оборудованной комнате — дерни за веревочку — откроется форточка или подкатится столик с готовым обедом.

— Добрый день, Виктор, — поприветствовал Платон больного.

— Здравствуйте, только ж разве оно доброе, — проворчал Воробьев.

— Отчего ж не доброе. Погода, вон какая хорошая. Я журналы тебе привез про русский север, — попробовал подбодрить его Платон.

— Ерунда, Платон Михайлович, все это, лажа полная. Бессмысленно! — заявил инвалид.

— Тебя послушать, так ничего в жизни смысла не имеет, — строго сказал Платон.

— А что, разве не так⁈ — у меня запоры неделями, тетка задницу уже вручную чистит, гной опять пошел… И ничего нельзя с этим сделать!

— Вить, всегда есть выход. Я назначу тебе хорошие препараты, станет легче.

— Да, выход есть! Помоги мне уйти из жизни!

— Я доктор, а не палач, — возмутился Платон.

— Это не казнь, это эвтаназия! — заявил Витька. Дай мне капельницу. Я колесико подкручу. Сколько нужно для воздушной эмболии? 50 кубиков? Мы никому не скажем!

— По моему ты бредишь, — заявил Платон.

— Да что тебе стоит? Я полутруп, половинка человека!

— Витя, прекрати истерику, — сказал Платон. — ты мужик и должен принимать все как есть.

— Мужик, говоришь? — в глазах Воробьёва заплясали безумные огоньки. — А мы сейчас посмотрим, какой ты мужик. Как есть, говоришь, принимать? А мы сейчас посмотрим, как ты примешь.

Инвалид неожиданно вынул из под подушки боевую гранату. Разогнув усики, он выдернул чеку.

— Ну давай, мужик, прими смерть вместе со мной!

— Витя, ну что ты творишь! — как можно мягче сказал Платон. — Не дури, вставь чеку на место и отдай мне гранату.

— Испугался? А нету чеки. Я ее в щель выкинул!

Теперь гранату от взрыва удерживал только рычаг, зажатый Витькой.

Платон служил в армии и прекрасно знал, что такое боевая граната ф1.

— Мы сейчас с тобой умрем, — орал Витька.

— А почему я должен с тобой умирать? — возмутился Платон. — Я жить хочу. Меня любимая женщина дома ждет.

— Потому что только продлевал мне мучения, а по-человечески помочь не захотел!

Платон видел, что Витька не шутит. На смену ступору и страху на помощь врачу пришла профессиональная злость.

— Ладно, а последнее слово сказать? — осветомился Гольдман.