Моё филиппинское чудо - Ева Файнд Страница 67

Не решаются подойти. Они что думают, я прыгну с балкона?!

— Эрика, – спокойно говорит мужчина в халате. – Всё хорошо. Дай мне руку.

Его внешность неприятна мне. Он худощав, с редкой бородкой, смугл и черноволос. Типичный филиппинец, только уж очень тощий. Но больше всего мне не нравится его взгляд. Словно просвечивает им насквозь. И наслаждается моим состоянием.

— Где мой ребёнок?

Голос срывается. Накатывает головная боль, и силы постепенно исчезают. Даже стоять тяжело.

— Его здесь нет. Но я тебе помогу. Я – твой врач…

— Мне не нужен врач! Мне нужно домой!

— Разумеется, – он делает кивок головой. – Но сначала надо восстановиться.

Внезапно мои мышцы полностью расслабляются, и я оседаю на пол. Санитары реагируют мгновенно, вовремя подхватывая за руки. Пока меня несут по коридору, продолжаю о чем-то просить. Гул в голове затмевает мысли. Почему так ужасно болит голова? Наверное, меня чем-то пичкали, пока я была без сознания.

Почти не замечаю, как оказываюсь в палате на уже знакомой кровати. Санитарка успела перестелить постель. С меня начинают стягивать рубашку. Цепляюсь за неё, но руки не слушаются. Трое мужиков, а я голая!

— Эрика, тебе нужно переодеться, – сдержанно говорит врач.

Я вижу на внутренней стороне бёдер кровь. Понимаю, что после родов это норма. Но слишком уж много её. Становится дурно. Позволяю санитарке обтереть меня влажными салфетками. Мужчины-санитары уходят из палаты. Но врач остаётся и даже не думает хотя бы отвернуться. Наблюдает за всем процессом. Урод.

Наконец, на мне появляется чистая сорочка, и становится немного комфортнее.

— Я пойду, зовите, если что… – санитарка удаляется.

Остаёмся один на один с врачом. Повисает молчание. Он не отводит взгляд от меня. Кажется, будто в его глазах застыло что-то наподобие отвращения. Только почему?

— А теперь послушай, девочка. У тебя не было никакого ребёнка. Вернее был, но он умер через сутки после родов…

— Нет!!!

Как он может такое говорить? Не правда. Об этом так спокойно не сообщают. Он врёт.

Меня всю начинает трясти. Мой мальчик. Где ты, родной?..

— Ты этого не помнишь, потому что, когда узнала, потеряла сознание. У тебя случилось сильнейшее расстройство. Я назначил тебе лечение, но, послушай, если будешь плохо себя вести, тебе постоянно будут колоть снотворное. Нам тут буйные не нужны.

Господи, надо собраться! Мне нельзя сейчас снотворное. Нужно узнать что-то про сына. Я не могу верить словам чужого человека…

И тут, вдруг, врач прикасается к моей руке. Ощущаю шершавость кожи. Цепенею. Мне неприятно. Взмахиваю локтём, чтобы он отвалил, но его ладонь начинает ползти вверх по плечу. Далее касается шеи, щеки…

Сбрасываю его руку. Злобно смотрю. С чего он меня так трогает?!

— Знаешь, Эрика… – растягивая слова, произносит врач. – Твои родители с удовольствием сдали тебя сюда. Не знали, что делать с обезумевшей. Но я-то знаю…

— Мои родители?! Но это же частная клиника!

— Именно. Они, конечно, удивились, что я не потребовал с них денег. Но я сказал, что у нас есть бесплатная программа для послеродовой депрессии… Короче, они были счастливы избавиться от тебя.

Начинаю потихоньку соображать. Если с меня нельзя получить денег, то я нужна здесь для чего-то другого. И для чего же? Они меня на органы хотят сдать?!