Разрушенные секреты - Нева Алтай Страница 68

Тело Изабеллы все еще дрожит, когда я выхожу из нее и ложусь рядом. Обхватив ее рукой за талию, я притягиваю мою жену к себе, прижимая спиной к своей груди, затем провожу рукой по ее груди, пока не обхватываю ее киску ладонью.

— Даже не думай двигаться, – шепчу я ей на ухо и продолжаю держать руку на ее киске. – Хочу, чтоб моя сперма была в тебе всю ночь.

Медленно я ввожу в нее один палец, и Изабелла глубоко вдыхает.

— Не знаю, как мы спали раньше, – говорю я, – но так мы будем спать с этого момента. Ясно?

Она кивает и проводит ладонью по моему предплечью и ниже, пока не накрывает мою руку и не сжимает ее, вводя мой палец глубже.

— Если твоя рука будет где-то еще, когда я проснусь, – говорит она, – то я буду очень разочарована, Лука.

Изабелла

Открыв глаза следующим утром, я вижу Луку, сидящего на краю кровати, разматывающего повязку на левой руке.

— Доктор сказал, что тебе следует ходить в больницу, чтобы менять повязки, – говорю я.

— Нет времени. Я собираюсь в офис с Дамианом. Нам нужно быть там через час.

— Тебя выписали менее суток назад. Может, тебе стоит взять отпуск на несколько дней?

— Я ни черта не помню, Изабелла. Мне нужно войти в курс дела своей собственной жизни. Нельзя тратить время зря.

— Говоришь так, будто не веришь, что к тебе вернется память.

— Доктор Джейкобс сказал, что это может случиться спустя месяцы. Или годы. Или никогда. Я не планирую просто сидеть дома и надеяться на чудо, которое может не произойти никогда, – говорит он.

— Очень… прагматичный подход к ситуации.

Он наклоняет голову и искоса смотрит на меня.

— А у меня есть выбор?

— Нет. Думаю, что нет. – Я переползаю через кровать, пока не оказываюсь у него за спиной, и кладу подбородок ему на плечо. – Все плохо? – Я киваю на его руку.

— Да не очень, – говорит он и искоса смотрит на меня. – Не упади в обморок.

— Я никогда не падаю в обморок, – говорю я, пока он разматывает бинты и убирает повязку.

— Господи, Лука. – Я делаю глубокий вдох и быстро утыкаюсь лицом в его шею. Кожа на его руке, от самого плеча до запястья, покрыта красными пятнами и выглядит так, словно ее содрали с него. – Тебе нужна помощь? – бормочу я в его шею.

— Нет, я справлюсь.

Он начинает мазать ожоги на руке каким-то бальзамом, но его движения кажутся очень резкими, и он слишком сильно растирает чувствительную кожу.

Я сползаю на край кровати напротив него и беру банку.

— Давай я.

Я не очень хорошо переношу кровь и раны любого рода, но то, как грубо он касается ожога, только усугубит ситуацию. Сделав глубокий вдох, я зачерпываю пальцами достаточное количество бальзама и осторожно наношу его на его раны, уделяя внимание прежде всего менее поврежденным участкам. Затем я двигаюсь вверх по его руке, оставляя самые серьезные ожоги на потом. Не очень мудрое решение. Когда я добираюсь до его бицепса, моя рука дрожит так сильно, что на мгновение мне приходится отдернуть ее, чтобы успокоиться. Я не хочу рисковать и причинять ему еще больше боли. Лука обхватывает мою руку и возвращает ее к своей израненной коже.

— Ты отлично справляешься, – говорит он.

Я киваю и продолжаю наносить бальзам, стараясь делать это как можно бережнее. Закончив, я накладываю тонкий кусочек стерильной марли на поврежденную кожу и перевязываю ему руку. Только тогда я позволяю себе расслабиться.