Твой номер один - Катя Саммер,Настя Орлова Страница 68

— Я искал тебя, – говорит уже на русском.

Он меня быстро нашел.

— Что тебе надо, Алекс? – Полностью разворачиваюсь к нему босиком и обессиленно роняю руки. На глаза против воли напрашиваются слезы, которые он прекрасно видит, шаг за шагом приближаясь ко мне. – Что тебе, мать твою, нужно от меня?

Мой голос звучит надрывно.

— Мы вроде бы поговорили, ты отвалил. Это твои слова. Так зачем ты здесь? – шепчу совсем не то, что мне следовало бы. Потому что он смотрит так, что подкашиваются коленки. – И можешь рассказывать, что угодно, но я не поверю, что после затишья ты случайно выбрал для своего первого выхода в свет именно этот турнир, где буду…

— Справедливости ради, Porsche – мой спонсор, – замечает сухо, опуская меня с небес на землю. – Они просили, чтобы я присутствовал.

Ауч. А я себе уже напридумывала и…

— Но ты права, я здесь из-за тебя.

Он прячет руки в карманы после этих слов, горбится слегка. Переводит взгляд – то на меня, то в пол. Кажется непривычно… растерянным? Если это слово вообще станет рядом с именем Алекса.

— Я приехал к тебе, – настойчиво повторяет Де Виль, перефразировав ответ, чтобы до меня точно дошло.

К горлу подступает тошнота. Разом вспоминаются все плохие дни. Первым порывом хочется броситься к нему, чтобы толкнуть, накричать, чтобы застучать кулаками ему в грудь. Я даже делаю к нему шаг, который не оставляет между нами лишних сантиметров, и… внезапно вижу все несколько иначе. По-другому.

Я замечаю, что между его густыми темными бровями залегла глубокая складка – он слишком много и часто хмурится. Глаза у него непривычно блеклые и потухшие – в них нет запала и огня. Он весь кажется поникшим, неуверенным, упавшим духом, и это разрывает мне сердце.

— Ко мне? – спрашиваю обреченно спокойно.

Не хочу гнать его, не хочу ссориться с ним, не хочу кричать.

— Ты не писал мне месяц, исчез со всех радаров, после того как мы…

Я запинаюсь, тотчас краснею, опускаю взгляд ниже, когда меня внезапно осеняет.

— Платье было от тебя?

Его взгляд красноречивее слов, хоть Алекс явно и не собирается вслух в этом признаваться.

— Не важно, – очень даже важно, важнее всего. Голос дрожит. – Ты пропал, а теперь приходишь и говоришь, что приехал ко мне?

— Я объясню, – говорит просто.

Странно видеть, что Алекс не спорит, не скандалит, не душнит. Не в его натуре быть таким покорным, почти ручным зверем. Он невольно напрягается, сжимает зубы, когда я касаюсь его больного запястья. Я догадывалась по его игре, что что-то не так, но никогда бы не подумала, что все может быть настолько серьезно. Невесомо поглаживаю большим пальцем по тонкому, едва различимому шву.

— Сильно болит? – тихо шепчу я, глядя исподлобья.

— Переживу, – отвечает Алекс, переплетая наши пальцы так просто, что я не успеваю даже испугаться. – А вот без тебя, кажется, нет.

— Что?

Его губы накрывают мои стремительно и неизбежно. Припаиваются намертво. Как они при этом могут так мягко и бережно целовать, не представляю. Напоминает легкую щекотку с приятным вкусом мятной жвачки. Алекс и правда касается меня так осторожно, словно я многовековая хрустальная ваза. Волшебно, сладко, но я подаюсь вперед, чтобы прикусить его нижнюю губу. Почувствовать язык, одно движение которого с мурашками разносит возбуждение по телу. Пару мгновений, и я вся горю, хотя здесь довольно прохладно – я согрелась не с первой минуты, махая ракеткой.