Все, что я тебе обещала - Кэти Апперман Страница 69

— Ему не помешает отдохнуть. – Айзея заглядывает мне в глаза. – Останься.

Честная игра

Семнадцать лет, Теннесси

Я привязываю поводок Майора к ближайшей скамейке, потом потуже затягиваю шнурки своих «найков» и выхожу на площадку против капитана баскетбольной команды – феноменального игрока и самого большого скромника из всех, кого я когда-либо встречала.

— Хочешь, сыграем в игру?

— Вообще-то баскетбол – не совсем мое.

— Да, ты говорила. На керамике. В первый день. Но я не предлагаю тебе играть в настоящий баскетбол. Знаешь такую игру – «Лошадка»?

Мы с Беком играли в нее, когда жили в Вашингтоне. Поскольку Бек был самым высоким в классе и Коннор верил, что из мальчика вырастет игрок НБА, он повесил рядом с домом баскетбольное кольцо. Но в спорте Бек полагался скорее на силу и упорство, чем на скорость и технику. Нам было весело кидать мяч в кольцо, но в итоге Бек так и не начал играть в баскетбол вне уроков физкультуры.

— Знаю, – отвечаю я Айзее.

— Отлично. Только зарабатывать будем не буквы, а вопросы.

Я поднимаю бровь:

— Ты же обыграешь меня всухую.

Он хитро улыбается:

— Зато много чего о тебе узнаю.

Бросает мне мяч.

Я ловлю его – с трудом.

Айзея одобрительно кивает.

— Вот. Размялась. Играем?

Я кидаю мяч ему, снимаю с запястья резинку, завязываю волосы в хвост и говорю:

— Играем.

Айзея поворачивается и с места – а это далеко-далеко от корзины – забрасывает в нее мяч. Тот сначала стукается о щит, потом соскальзывает в кольцо.

Ясненько, мне конец.

Айзея подбирает мяч и пасует мне. Я качаю головой, прицеливаюсь, потом бросаю мяч. Он камнем падает на землю – далеко от корзины.

Айзея кашляет, стараясь скрыть смех.

— Мы над этим поработаем, – заверяет он, подбирая мяч. – Но сначала, как договорились, я заработал вопрос. – Медлит, разглядывая мое лицо, и лишь затем спрашивает: – Какого ты мнения о горшке, который я леплю на керамике?

Улыбаюсь. Вопрос оказался безобиднее, чем я ожидала.

— Он очень хорош. Можно выставлять на продажу.

Айзея принимает комплимент с присущей ему скромностью, потом двигается к линии, нарисованной на площадке перед корзиной. Я наблюдаю, как он поднимает мяч – правая рука снизу, левая поддерживает. Неуловимое движение кисти – и мяч отправляется в кольцо и со свистом проходит сквозь сетку.

Пока он подбирает мяч, я занимаю позицию. Когда Айзея пасует мне, пытаюсь скопировать его стойку.

— Согни колени, – советует он. – Ты должна быть как пружина. Бросок делай не руками, а всем телом.

Я слушаюсь и пробую пружинить коленями.

— Вот так-то лучше. Но на мяч не смотри. Смотри на цель. Видишь квадрат на щите? Это и есть твоя мишень.

На этот раз в корзину мяч хоть и не попадает, но ударяется о кольцо и отскакивает.

— Уже лучше, – говорит Айзея. – Ты быстро научишься. Вопрос: каково тебе в выпускном классе?

Я морщу нос – ничего не поделаешь, он выиграл и второй вопрос.

— Да вроде нормально.

— Правда? А то иногда у тебя несчастный вид.

— Иногда я и чувствую себя несчастной.

— Но не из-за школы?

— Нет. В школе мне нравится. И друзья нравятся. И большая часть уроков.

— А керамика?

Керамику я вообще обожаю. И мисс Роббинс, и ее захламленную мастерскую. И то, что от тебя там ничего не ждут, кроме творческого запала и усердия. Обожаю прохладную, влажную глину и все возможности, которые она в себе таит. И обожаю заканчивать день вот так, вместе с Паломой, согретая ее теплом. И то, что Айзея сидит рядом и раскатывает жгуты, разглаживая неровности мокрой губкой, время от времени бросая на меня озорные взгляды и вопросительно улыбаясь.