Невеста для психопата - Елена Белая Страница 69

А пока я на шпильках и в белой искусственной шубе иду на свидание в итальянский ресторан. Иду и не могу поверить, что впервые за несколько месяцев интенсивных романтических встреч в Европе кто-то вызвался меня накормить. Два часа интеллектуального флирта чуть было не убедили меня в том, что он Боян – абсолютно адекватный и интересный человек.

"Я пишу диплом магистра на тему "Эстетика убийства", – хлебнув кьянти, коротко сообщил мне Боян.

На вопрос, что именно в убийстве кажется ему эстетичным, он ответил, что это настоящее искусство. Несмотря на уютную атмосферу и его располагающую улыбку, я почувствовала легкую тошноту. Как известно, тело не врет, но я по привычке проигнорировала неприятный сигнал и решила списать странное увлечение нового знакомого в пользу его персональной оригинальности.

С Бояном мы в общей сложности провели вместе пару с лишним месяцев. Этот отрезок времени был скрашен поездками на озеро Блед, Хорватское побережье Адриатики, фестивали латиноамериканского джаза и камерные концерты Мюнхенской консерватории, но в этой богатой культурной программе мне так и не удалось прикоснуться к его истинному нутру. За безупречным стилем, отменной манерой держаться и удачными шутками скрывался плотный слой пластика, сквозь который на моих глазах ни разу не блеснуло нечто, что у обычных людей называется сердцем или душой.

Создавалось такое ощущение, что Боян старательно исполняет какую-то роль, прикидываясь романтичным влюбленным для ему одному известной цели. Признаюсь, я тоже не умирала от любви, мне вообще было сложно понять, что именно заставляло меня раз за разом соглашаться на встречи с “пластиковым” мачо. Возможно, его шарм, социальный статус, умение ухаживать за женщиной или банальное любопытство и желание посмотреть, чем закончится этот спектакль.

Однажды при входе в бар я обратила внимание на девицу, которой, очевидно, мой спутник был хорошо знаком. Гримаса на лице этой барышни меня ошеломила. В ней читалось столько отвращения и досады, что даже без выяснения подробностей мне стало не по себе.

Он оставил меня одну в новогоднюю ночь, сославшись на корпоратив в редакции, и я прекрасно знала, что это ложь. Я часто замечала в его доме женские вещи, но он упорно ссылался на неожиданный визит родной сестры, которая жила в Вене. Но главным досадным недоразумением в нашей истории с Бояном было даже не явное отсутствие каких-либо искренних чувств с обеих сторон и его умелое жонглирование враньем, а одна растянутая во времени попытка организовать хотя бы мало-мальски продолжительный половой акт.

Игнорируя любые попытки обсудить ситуацию, мой карикатурный мачо делал вид, что все хорошо, избегал как огня любых предварительных ласк и прикрывал физическую немощь неуместными брутальными замашками. Особенно комично, наверное, это выглядело со стороны, когда он пробовал шлепнуть меня по заднице или посадить меня на колени, ведь визуально я была в полтора раза больше его самого и ничего, кроме неловкости не могла ощущать априори.

Однако прекрасные моменты в постели между нами все-таки случались. Например, когда мы читали друг другу стихи. Я ему – Есенина, он мне – какого-то хорватского поэта, но даже тогда нам обоим было ясно как белый день, что долго так продолжаться не может.