Будет больно - Ольга Дашкова Страница 69

Чем больше я осматриваюсь, тем сильнее нарастает ощущение нереальности. Я словно попала в музей, в место, где собраны сокровища со всего мира, каждое из которых стоит целое состояние.

За спиной раздаются шаги – тяжелые, уверенные. Поворачиваюсь и вижу мужчину, входящего в комнату. Он крупный, даже тучный, с массивными плечами, мощной шеей и тяжелым подбородком.

Лицо его напоминает римские бюсты. Властное, с крупными чертами, с глубокими морщинами. Волосы седые, коротко стриженные. Голубые глаза смотрят пронзительно, оценивающе, словно сканируя меня насквозь.

Я застываю, пытаясь понять, где видела это лицо раньше. И вдруг меня озаряет: это тот самый человек с фотографии, которую показывала Злата. Ее загадочный любовник, «очень перспективный дядечка», как она выразилась.

За ним, крепко вцепившись в руку маленькими пальчиками, стоит девочка лет восьми. Она худенькая, с прямыми светлыми волосами, собранными в тугой пучок, и удивительными голубыми глазами – точь-в-точь как у… Арнольда. Те же длинные ресницы, тот же особенный оттенок, та же форма. Это сходство настолько поражает, что я невольно делаю шаг назад.

— София Валерьевна? – голос мужчины глубокий, с легкой хрипотцой. – Я Александр Генрихович. А это моя дочь, Марта.

Он произносит это так, словно его имя должно мне что-то говорить. И оно действительно звучит смутно знакомо, но сейчас я не могу сосредоточиться – все мои мысли заняты невероятным сходством между девочкой и Арнольдом.

— Очень приятно, – отвечаю автоматически, пытаясь взять себя в руки. – Рада познакомиться, Марта.

Девочка делает неуверенный шаг вперед, ее глаза изучают меня с недетской серьезностью.

— Здравствуйте, – говорит она тихо. – Вы будете учить меня английскому?

— Если твой папа согласится, то да, – улыбаюсь ей, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствую себя.

— У меня уже было три учителя английского, – продолжает она. – Но папа их всех уволил. Говорит, они не справились.

Я смотрю на Александра Генриховича, и меня пронзает неприятное ощущение. Что-то в его взгляде, в том, как он держится, вызывает инстинктивный страх. Это человек, привыкший командовать, привыкший, что его слово закон. Человек, который может уничтожить другого, даже не задумываясь.

— Присаживайтесь, София Валерьевна, – он указывает на диван. – Нам нужно многое обсудить.

Сажусь, крепче сжимая портфель. Девочка устраивается рядом с отцом в кресле напротив, ее ноги в белых колготках болтаются, не доставая до пола. Она продолжает изучать меня взглядом, и мне кажется, что в ее глазах мелькает что-то похожее на надежду.

— Марта готовится к поступлению в одну из лучших школ Англии, – говорит Александр Генрихович. – Для поступления нужен безупречный английский.

— Я понимаю. Если вы не возражаете, я бы хотела сначала определить уровень знаний Марты, чтобы составить индивидуальную программу.

Он машет рукой, словно отметая мои слова.

— Инга сказала, что вы знаете свое дело. И что вы… понимаете, что такое конфиденциальность.

Это звучит странно, почти угрожающе, но я поддерживаю разговор.

— Безусловно. Все, что касается моих учеников, остается между нами.

— Хорошо. Тогда последний вопрос, прежде чем мы перейдем к деталям. Скажите, София Валерьевна, как давно вы знакомы с моим сыном?