При дворе Медичи - Карл Берков Страница 69

Последние слова вырвались у нее радостным восклицанием. Руки ее протянулись к двери. Маркиз тоже невольно обернулся. Между раздвинутыми портьерами стоял его брат, возвратившийся из сада узнать о состоянии Джианины. Он быстро, неслышными шагами приблизился к Ипполито. Царивший в комнате полумрак не позволил младшему брату заметить, как побледнело при его появлении лицо старшего.

— Что с ней? – взволнованно прошептал Федерико.

Маркиз пожал плечами. Напрасно старался он совладать с собой и принудить себя ответить; горло его судорожно сжалось. Он видел, как побледнел и Федерико, объяснивший молчание брата безнадежным положением Джианины. Самообладание покинуло Федерико. Забывая о присутствии маркиза, он в страхе и отчаянии бросился к кровати и, упав на колени, прижал голову в лицу Джианины, громко произнося то, что ему подсказывало его истерзанное сердце. Перепуганная Марчелла старалась образумить его.

— Уходите отсюда, синьор Федерико, – шепотом уговаривала она. – Вы забываете, что не один здесь!

Но руки больной уже обвились вокруг его головы.

— Федерико, – громко прозвучал ее голос, – дорогой мой… Ты мое солнце…

Другая рука опустилась на его плечо. Подняв голову, он увидел перекошенное от гнева лицо брата.

— Прочь, Федерико! – крикнул маркиз. – Здесь не твое место!

Юноша молча хотел повиноваться. Джианина громко вскрикнула.

— Останься, Федерико, – просила она. – Вот он, чужой, опять здесь, его взгляд убивает… рука, холодная рука прикасается ко мне… это смерть… умрем вместе!

Она в страшных конвульсиях упала навзничь; Марчелла почти силою оттолкнула мужчин от кровати.

— Пошлите за доктором! – воскликнула она. – Вы убить ее хотите! Она бредит в горячке. Как вы можете придавать значение ее бреду?

Не время было объясняться. Страх и злоба, зародившиеся в сердце Ипполито, отступили перед опасностью, в которой находилась Джианина.

Явился доктор и не скрыл своего беспокойства.

— Неожиданное волнение, – объявил он, – затруднило кризис.

Вместе с доктором и сиделками Ипполито провел ночь у кровати больной.

Федерико тоже остался. Маркиз не решился настаивать на его удалении, ведь Джианиной овладевал страх каждый раз, когда Федерико намеревался покинуть комнату.

К лихорадочному ожиданию, с каким Ипполито следил за лицом жены, прибавилось мучительное осознание, что присутствие мужа тревожит больную и что вся ее душа стремится к тому, кого до этого дня он любил как брата и как сына.

Около полуночи Джианина сделалась покойнее, а когда настало утро, она заснула крепким сном. С безжизненным, неподвижным лицом выслушал Ипполито сообщение доктора, что Джианина спасена. Он не взглянул даже на жену: он видел только брата, опять упавшего на колени у ее постели и спрятавшего лицо в ее одеяло, чтобы скрыть от присутствующих слезы, в порыве благодарности катившиеся из его глаз.

* * *

Несколько часов спустя в кабинете маркиза братья стояли друг против друга.

— Прости меня, прости… – горячо просил Федерико.

Ипполито мрачно покачал головой.

— Я доверил тебе, полагаясь на твою рыцарскую честь, мое главное сокровище, мою жену. Ты злоупотребил моим доверием. Какого приговора ждешь ты от меня за то, что обманул меня, обесчестил и себя, и меня и погубил несчастную женщину?

— Я не оправдываю себя, брат, – ответил Федерико. – Красота моей невестки очаровала меня. Я любил ее давно, не сознавая этого, пока не понял, что обожание, поклонение прежних лет приняло другую форму.