Танец первой жены - Полина Зорина Страница 7

— За день до того, как он сказал тебе. Эмир попросил ничего тебе не говорить.

— Потому вы выглядели такой расстроенной в тот день?

— Я не обрадовалась. Но что я могу сказать ему? Как решил мужчина, так и будет. Просила повременить немного, чтоб ты родила спокойно, окрепла, не стал и слушать меня. Взрослый человек, никто ему не указ. Ни мать, ни отец, ни брат.

— Потому Расул с ним поссорился? – догадалась я.

— Ты Расулу как сестренка. Он за тебя горой, – улыбнулась Руфина.

Слезы снова выступили на ресницах, и я не успела смахнуть их до того, как их заметила свекровь.

— Не-не-не, не надо плакать, милая. Ты первая жена, а, значит, главная. Ты – мать его детей. Никто тебя не посмеет обидеть. Ну, купит он ей дом. Будет иногда оставаться там. Считай, что он просто уехал в командировку. Может, так и лучше тебе будет. Пока ребеночек маленький, не так часто будет докучать с супружеским долгом. Пусть она его ублажает, пока ты восстановишься, а там посмотрим.

Ублажает…

Представлять, что мужа касаются чужие руки и губы просто невыносимо. Что он будет ей улыбаться так же как мне, будет прижимать ее к себе ночью. И как бы я ни убеждала себя, что он командировке, такое внушение не подействует. Перед глазами будут всплывать картинки их близости.

Если бы я не любила его, если бы наш брак был договорным, было бы проще.

Наверное, я даже радовалась бы, что с кем-то можно разделить обязанности по «ублажению», как выразилась свекровь.

На выписку, кроме нашей семьи, приехал ближний круг родственников, тетушки, бабушки, дядюшки.

Перед роддомом собралась целая толпа. И когда мы с Эмиром вышли на крыльцо, нас встретили счастливыми возгласами и улюлюканьем. Эмир гордо держал в руках розовый конверт, перетянутым пышным бантом, будто он сам мучился, рожая малышку.

Меня все еще пошатывало от слабости, но я старалась держаться прямо и улыбалась родственникам. Руфина сразу же подскочила ко мне и забрала сумку, чтобы не портила кадры семейной фотосессии.

Со стороны мы казались счастливой семьей.

Я была уверена, что за каждым моим движением следят, надеясь заметить хоть какие-то намеки на разлад.

Но я не дам никому повода судачить о нас за спиной.

Муж открыл дверь машины, устроил дочь в автолюльку и помог мне сесть.

Свою роль я отыграла на отлично. Никто из них не увидит ни единой моей слезинки.

— Я знал, что ты все поймешь, – сказал Эмир, заводя машину.

— Не все. Я не могу понять очень многое. Например, почему ты не сказал мне ничего раньше? Почему я узнала о свадьбе в тот же день, когда все получили приглашения?

— Если бы я тебе сказал раньше, что собираюсь жениться во второй раз, ты бы отнеслась к этому по-другому?

— Нет.

— Вот видишь, это не изменило бы ни твоего отношения к свадьбе, ни моего намерения. Так какая разница, когда я это сказал?

Отворачиваюсь к окну. Я не верю, что эти слова произносит мой муж. Неужели ему нравится использовать мое сердце как мишень, пуская в него острые фразы, как ножи?

— Мог бы сказать в день свадьбы, чего уж? – я невесело усмехнулась.

— Я так и хотел, – негромко признался он. – Но были некоторые обстоятельства. Ты не обижаешься, что я к тебе не приезжал?

— Нет, конечно, как я могу обижаться?

Он принял мой сарказм за чистую монету и продолжил: