Сорок оттенков свободы - Диана Эванс Страница 7

— Можно вас?

Я подняла голову.

Максим стоял передо мной, протягивая руку. Он смотрел на меня так, будто вокруг не было никого — ни гостей, ни музыки, ни этого дурацкого белого танца. Будто весь зал опустел, и остались только мы двое.

— Я не танцую, — сказала я.

— А я слышал, что все женщины танцуют. Просто не все помнят, как это.

— Я помню, я просто не хочу.

— Врёте.

Я посмотрела на него. Он улыбался, но в глазах было что-то серьёзное. Что-то такое, от чего у меня внутри всё переворачивалось.

— С чего вы взяли?

— Потому что, когда человек не хочет, он говорит «нет». А вы сказали «я не танцую». Это отговорка. — Он чуть наклонился ближе и добавил тише: — Вера, я обещал развлекать гостей. Не заставляйте меня провалить задание.

Я чуть не рассмеялась. Вот это наглость. Он что, решил, что я поведусь на эту дурацкую шутку?

— Ваше задание развлекать гостей. Я не гостья, я мать невесты. Моя задача сидеть и смотреть.

— Ну и скучная же у вас задача, — сказал он. — Пойдёмте. Один танец. Если вам не понравится, я больше не подойду.

Я смотрела на его руку и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Надо сказать «нет», отодвинуться и посмотреть в сторону дочери, которая наверняка уже заметила эту сцену, и дать понять, что всё в порядке, я сейчас всё прекращу.

Но я не сказала.

Я взяла его за руку.

Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони и я почувствовала, как по коже побежали мурашки. Он вывел меня из-за стола, я шла за ним как во сне, не чувствуя ног, не слыша музыки и не видя никого вокруг.

Он остановился в центре зала, развернулся ко мне и положил руку мне на талию.

Я замерла.

Его ладонь лежала на моей спине, чуть ниже талии, и через тонкую ткань платья я чувствовала её тепло. Я чувствовала каждое прикосновение и каждый чертов миллиметр.

— Дышите, — сказал он.

— Я дышу.

— Нет, вы задерживаете дыхание. Я уверенно могу об этом заявить. Но только вам, Вера.

Я шумно выдохнула и сразу стало легче. И тяжелее одновременно. Потому что теперь я чувствовала запах его одеколона — лёгкий, с нотками цитруса и дерева. И то, как близко его лицо, в нескольких сантиметрах от моего. Его рука чуть сжалась на моей талии, когда мы начали двигаться.

— Видите? — сказал он. — Вы танцуете.

— Я танцую, — повторила я, и мой голос прозвучал как чужой. Тихий, с хрипотцой.

Мы медленно кружились по залу, и я старалась не смотреть по сторонам. Потому что знала, если посмотрю, увижу Алину с каменным лицом или Сергея, который скривился, как будто съел что-то кислое. Тамару Ивановну, которая уже шепчется с соседкой, бросая в мою сторону короткие взгляды.

Я не хотела этого видеть. Не сейчас.

— Вы напряжены, — сказал Максим. — Расслабьте плечи.

— Я не могу расслабиться.

— Почему?

— Потому что все смотрят.

— Пусть смотрят, вы очень красиво танцуете.

— Я танцую ужасно.

— Вы танцуете искренне, а это важнее.

Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Он смотрел на меня так, будто я была не матерью невесты в сером платье, а кем-то важным. Кем-то, кого хотят видеть и кто существует не только для того, чтобы быть удобным.

— Зачем вы это делаете? — спросила я.

— Что именно?

— Танцуете со мной. Вы же видите, что всем это не нравится.

— А мне какое дело до всех? — Он чуть наклонил голову. — Я танцую с вами, потому что хочу с вами танцевать. Вам нужна другая причина?