Развод. Вторая весна генерала - Полина Измайлова Страница 7

Желания, тяги, сумасшедшей жажды…

Безумие!

Как бы я ни отталкивала Гора, он как пьяный, как слетевший с катушек, берет то, что хочет.

Ласкает меня жадно, пробуждает ото сна, он меня в бездну за собой тянет, в темную, в бездонную, сводит с ума своими поцелуями, ласками, шепотом страстным…

Зачем? За что?

Я же забыла… Я не хочу снова с ним, не хочу так, не могу снова стать той, кем он меня видит. А он…

Судя по его поведению, для него двадцать лет разлуки ничего не значат. Он просто взял и уничтожил их одним своим касанием.

Я борюсь. Я умоляю меня отпустить. Я толкаю его. Но ничего не выходит.

Он как скала, как ураган, неотвратимый, сметает меня напрочь.

Его руки там, где их быть не должно! Он не имеет права!

И я говорю ему об этом, пытаюсь, но Гор всегда был таким – непримиримым, суровым, он воин, не знает преград, он умеет завоевывать.

Почему же тогда отпустил? Почему…

Вопрос, бьющийся пульсом в голове, растворяется в его жадных ласках.

Да как он смеет! Я должна его остановить… должна…

И я пытаюсь, но он всё зовет меня по имени…

— Алёна… Алёнушка моя…

До дрожи доводит, лихорадка сжигает, в крови расплавленный жар.

— Пусти меня… Фрол… пусти… – молю, а он лишь сильнее смыкает на мне руки. Он как одержимый, безумный, он словно дорвался и никак насытиться не может. Я даже ощущаю, как он запах мой вдыхает, и дуреет, и крышу у него сносит всё больше. И я сопротивляться тоже не хочу, потому что он сильнее, а я всё еще в его власти, даже несмотря на те самые двадцать лет…

Безумие!

— Алёна, родная… Радость моя.

Радость? Это слово пробуждает непрошеные воспоминания, так меня лишь он называл, и только он разжигает пламя одним касанием, вырывает из моего горла всхлипы и стоны, возбужденные соски натягивают тонкую ткань платья.

— Гор… пожалуйста… не надо…

Я умоляю, когда его руки становятся еще смелее, теперь ему мало поцелуев, мало ласк, он поднимает подол моего платья, наглая рука забирается туда, куда не следует. Мои мозги отключаются, я ничего не соображаю, поплыла, растаяла. Позволила ему пробраться руками в святая святых…

Он не слушает моих требований отпустить, ему всё нипочем.

Ласкает… Давит пальцами, погружаясь в предательски влажную глубину, зовет меня по имени, я, всхлипнув, сдаюсь, у меня нет сил сопротивляться, лишь держусь за его плечи, откинувшись на стену, давая ему подводить меня к краю.

Гор надсадно хрипит, я дышу рваными толчками, сердце шарашит, губы сохнут, в глазах пелена, а голову кружит, я как пьяная, ошалелая, горю, сгораю…

Разум тщетно бьется в конвульсиях, делая отчаянную попытку спасти меня от непоправимой ошибки, я дергаюсь в руках этого мужлана.

— Нет… Фролов, прекрати… Прекрати, я кричать буду!

— Скажи – Гор, назови меня Гор…

— Пусти… Ненавижу тебя! Я…

— Да, ненавидь, правильно, так и надо, ненавидь, еще сильнее, еще…

Усиливает нажим, я не могу избавиться от его давления, от ощущения его сильного тела, запах его – терпкий, пряный, сшибающий с ног своей мужественностью – окутывает и пленит. Воспоминания хлещут из неведомого источника, заполняя меня, не давая вырваться из прошлого в настоящее и прекратить чувственные пытки…

Его пальцы во мне, наши сердца бьются в унисон, я чувствую на губах соль, из глаз текут слезы, а между ног растекается лава, там пульсирует мое желание, мое бешеное, так давно подавляемое и сейчас вырвавшееся на свободу желание…