Бернаут - Виктория Побединская Страница 7

— Ты не поступишь так, – с улыбкой возразила я. – Ты ненавидишь жалость, милый.

— Как хорошо ты меня знаешь, – поддержал он нашу маленькую игру.

Мои часы просигналили – значит, скоро приедет автобус.

— Мне пора, – сообщила я, еще раз окинув незнакомца взглядом и подумав, что, если бы мы встретились на пару лет раньше, я могла бы в него влюбиться. – Рада была не познакомиться, мой фальшивый парень.

— И я рад, моя фальшивая девушка. Прощальный поцелуй мне не полагается? – уточнил он и улыбнулся.

— Увы, нет.

Те самые искорки в его глазах, которыми я так любовалась, вмиг потухли. Как жаль, что таких людей жизнь ломает первыми.

— Прощай. – Я сделала шаг, но остановилась. Что, в конце концов, я теряю? Этот парень доживает последние недели, и, скорее всего, я больше его не увижу. – А знаешь, перед тем как мы официально разорвем отношения, давай шокируем этот мир полностью, – предложила вдруг я, подошла к нему, наклонилась и коснулась его губ своими. Пусть Вселенная знает, как смеяться над теми, кому не повезло. Мы просто разрушим все ее планы.

Я почувствовала, как его рука убирает из волос карандаш, и они рассыпаются по плечам неровными кудряшками. Услышала резкий вдох, а потом его губы разомкнули мои. От неожиданности я ахнула, схватившись за его плечи. К такому я совершенно не готовилась.

Он поцеловал меня сперва мучительно нежно, а затем жестче и требовательнее, словно заставляя капитулировать под его напором. Углубляя поцелуй, который с каждым движением губ становился все откровеннее. Теплота и миллионы мурашек пробежали по телу. Отстранившись, я с нескрываемым восхищением посмотрела ему прямо в глаза.

Он мягко улыбнулся. Славный такой.

— Ладно, я оставлю тебе номер телефона, – произнесла я, но парень вдруг ответил:

— Не надо.

— Стой. Если ты думаешь, что «это все» меня смущает, – тут я изобразила пальцем круг в воздухе, имея в виду его болезнь, – то зря, потому что я не из тех, кто относится к людям предвзято лишь потому что они отличаются от остальных. – Мне стало даже немного стыдно, что он мог так подумать обо мне.

Вдруг неподалеку раздался громкий хохот. Я повернулась, выпрямившись. Незнакомые мне парни, человек пять, шли прямиком в нашу сторону. Я почувствовала опасность. Как будто сейчас случится что-то очень нехорошее.

— Ты их знаешь? – осторожно спросила я, еще раз бросив взгляд на компанию. – А то они смотрят так, будто вы знакомы, кажется….

Но стоило мне обернуться, как я уткнулась в чей-то подбородок. Мой новый знакомый стоял. Стоял сам, вытянувшись в полный рост, а инвалидное кресло пустовало.

— Что? – едва слышно прошептала я, вдруг почувствовав себя последней идиоткой. – Значит, это была глупая шутка?

— Почти шутка. Спор. Прости, – спокойно ответил он. – Я вечно так. Сначала сам влезу в это дерьмо, а потом жалею. Не держи зла.

Меня аж затрясло. В груди свернулся болезненный ком, настолько большой, что пришлось приложить все силы, чтобы выдохнуть. Нет, это просто немыслимо. Наверное, это ошибка? Разве бывает так в жизни? Разве можно так поступать с чувствами других людей?

Мы застыли, глядя в глаза друг другу. Совсем как десять минут назад. Только теперь вся теплота исчезла, словно ее выжгли.

— Для тебя что, вообще нет ничего святого? – спросила я и поморщилась, кивнув на опустевшее инвалидное кресло. Крепче сжала ремень собственной сумки. Голос против воли начал дрожать. – Неужели такой бесстрашный, что не боишься кары свыше? Возмездия? Бога?