Моё филиппинское чудо - Ева Файнд Страница 70

По утрам я забываю всё. Иногда не могу даже слов связать. Но в течение дня постепенно память ко мне возвращается. Молоко прибывает. Это помогает не забывать о сыне. Я подолгу лежу, смотря в стену, и перебираю в голове картинки из прошлого. Иногда нахожусь в полубреду…

— Мне нужно покормить моего ребёнка, моего мальчика! Где мой Дамиан? – повторяю раз за разом одно и то же.

Однажды, врач не выдержал и приказал Бенильде добавить в моё "лечение" препарат против лактации.

— Скоро ты будешь частой гостьей в моём кабинете. Тебе понравится… – постоянно говорит мне он.

К вечеру молоко прекращается. Моя связь с сыном обрывается, словно ниточка. Я раз за разом повторяю себе:

"Нет, он не умер. Иначе, должен быть документ о смерти. Но ничего нет. Никто не предоставил мне доказательства…"

Санитарка, проходя мимо, видит моё состояние и пытается заговорить со мной. О погоде, работе, мировых новостях… Мне же не до чего нет дела. Тогда она шепчет, склонившись к моему уху:

— Я ставлю тебе меньше дозу. Чтоб ты не потеряла память…

И уходит прочь, закрыв на замок дверь. От её слов мне становится чуть легче. Нужно уговорить её помочь мне! Сама я никогда отсюда не выберусь.

На третий день мне разрешили выходить в общую столовую и гостиную. Там я узнала о других пациентках. Почему-то здесь были одни женщины либо девушки. Никаких пациентов-мужчин. В основном все были тихие и не желали общаться.

Я не могла заставить себя есть, поэтому ошивалась в гостиной. Когда я сидела возле окна, ко мне подошла одна из пациенток. Девушка была красивой, но изрядно усталой. Хотя, так выглядела здесь почти каждая. Слабость, апатия и безнадёжность в глазах. Только вот эта девушка шла целенаправленно ко мне и даже решила заговорить.

— Вот ты какая, Эрика…

Странная она. Знает меня? Или кто-то рассказал обо мне? Внимательно приглядевшись, я замечаю, что в её глазах стоят слёзы, а руки дрожат. Она глубоко вздыхает и сбивчиво говорит:

— Мистер Санчез сказал, что скоро ты заменишь меня… А я ведь люблю его… Он обещал, что мы будем вместе… И тут появилась ты! Он сказал, что я уже не так привлекательна для него. Какая же ты тварь!!!

А я думаю, какой же урод этот Санчез. Душевнобольной девушке говорить такое. А может, она тоже под препаратами? Дальше размышлять мне не даёт внезапная острая боль на затылке. Со всей силы в мои волосы впиваются руки этой сумасшедшей. Кажется, она собралась содрать с меня скальп!

Пытаюсь вырваться, кричу. На помощь подбегают санитары и оттаскивают её от меня.

Растираю болезненные участки головы и смотрю, как девушку уводят из гостиной.

— Ты ещё поплачешь! – вопит она. – Он тебя не любит…

"Глупая, мне даром его любовь не нужна! Тем более, человек одержим местью. А я – главная часть её реализации…" – всё это я говорю сама себе, так как девушку быстро уносят в её палату, где она благополучно затихает.

Наверное, уже укололи снотворным. Здесь его используют вместо успокоительного…

Отмечаю, что в больнице стало слишком тихо. Обед закончился. Пациентки разошлись по палатам. А немногочисленные медработники заняты буйной пациенткой.

Осторожно выхожу из гостиной и заглядываю в коридор. Пусто. Неуверенно ступаю по полу. Шаги разносятся эхом. Куда-то сворачиваю, и вижу лестницу. Вроде, никого. Спускаюсь на несколько пролётов. От волнения не понимаю, сколько этажей я прошла. В ушах гудит. Готова остановиться и разревется от напряжения. Но я продолжаю просто идти. Впереди тупик и окно. Прямо, как на четвёртом этаже, только без балкона. Подхожу и смотрю вниз. Это второй этаж. Дёргаю за ручку окна, и легко открываю створку. Оцениваю высоту. Приличная. Слышу вдалеке шаги. Нет, больше я не могу оставаться в плену. Кажется, я готова прыгнуть…