Порочный. Скандальный роман - Айрин Лакс Страница 71

Не могу сидеть вот так. Тихо, молча… Просто не могу!

Напряжение изматывает.

От нервов я начинаю обливаться ледяным потом.

Хочется скулить: нет ничего страшного в операции, да? Или есть…

Операция, у-у-у… Даже звучит страшно!

Набираю Филе, интересуюсь осторожно, как у него дела. В ответ он постит мне кучу фоток своего битого носа и синяков на половину физиономии.

Говорит, что свидание сорвалось. Но долго Филя грустить не стал и сразу же замутил с симпатичной практиканткой в отделении травматологии. Неисправимый! Он не обижается, но я чувствую ему, что должна. По-любому, должна! Он меня от брата все-таки спас…

Потом еще нужно предупредить девчонок. Как и говорил Филя, девочки справятся. Программу я им ставила, заводила на замену есть… Стараюсь не завидовать и не думать плохо, что они долго не грустят и не убиваются, сразу берутся за работу… без меня. Говорю себе, повторяю, как мантру, что это все временно!

Не удержавшись, спрашиваю у Фили, как он сам пережил травму. В ответ он бесконечно долго записывает голосовое сообщение. Ого, вот это длительность. Там явно целая ода травме… И фото? Ах да, еще и фотки летят.

Блин, выглядело в миллион раз паршивее, чем у меня.

Так странно: в сложные моменты иногда проще встряхнуть себя тем, что кому-то в тысячу раз сложнее.

К тому же Филя танцует, как бог, и на свидания бегает, даже со сломанным носом девчонок кадрит.

* * *

— Наталья, позовете Зотову Аврору?

Услышав голос лечащего врача, я привстаю, встрепенувшись. На самый краешек дивана присела, в ожидании. Медсестра покидает кабинет и встречается со мной взглядом:

— О, а она уже здесь. Проходите, Аврора.

В кабинет иду на ватных ногах. С костылями, конечно же, чтобы не нагружать ногу, а та, что здоровая, чувствуется словно деревянная.

— Быстро, — отмечает врач.

— Я просто у кабинета ждала.

— Все это время? — удивляется. — Так никуда не годится, вы могли пойти к себе.

— Как-то не хотелось…

Неожиданно я начинаю говорить так, словно мямлю или кашу жую. Никогда раньше этого за собой не замечала, но сейчас словно все силы меня покинули.

— Переживаете, Аврора?

— Нет, — вру.

Голос дрожит.

— То есть ничего не боитесь.

— Страха нет, — говорю едва слышно, едва не лишившись чувств.

— Зря. В страхе нет ничего ужасного. Он придает вкус жизни… Главное, чтобы не мешал вообще чувствовать его. Боитесь же, по лицу видно. В этом нет ничего страшного. На вашем месте бывали и спортсмены, и чемпионы, и бизнесмены,и большие двухметровые дяди запинались, как маленькие девочки, или просто молчали, уставившись перед собой от страха, что жизнь может больше никогда не стать прежней. В такие моменты понимаешь, что есть действительно важные вещи… — разглагольствует.

— Хорошо. Мне страшно. Настолько, что я готова описаться. Вы это хотели услышать?

— Если бы не ждали в коридоре несколько часов, то и описаться от страха вам бы не грозило, — шутит.

Отвечаю нервной улыбкой. Часть меня понимает, что это шутка, и даже готова улыбнуться, другая часть мечется между просьбами «говори, не томи!» и «может быть, в другой раз к этому разговору вернемся?»

— Начнем с физиотерапии, легкий массаж, процедуры…

Я выдыхаю шумно.

Шумно и слишком рано выдыхаю, потому что потом врач добавляет.

— Через три дня — операция.

* * *

Мы поговорили, обсудили все-все. Врач подробно мне все описал, снимки показал. Я головой кивала, хотя мало что понимаю в этом…