Ее мятежник - Аманда Маккини Страница 71

«Спасибо». Я приподнял бровь. — «Астор одобрил вертолёт? Я же, вроде как, сорвался с миссии. Думал, меня уволили».

Дрейк прочистил горло. «Мне велели передать: просто тащи свою задницу в офис как можно скорее».

«Ладно. А на самом деле?»

«На самом деле Астор — это Миа».

«Что?»

«Исчез. Бесследно».

«Где?»

«В последний раз его видели два дня назад в нью-йоркском офисе. Камеры зафиксировали, как он садился в свой Aston Martin тем же вечером, а потом — бум — испарился».

«Никто не знает, куда?»

«Нет».

«Ушёл по своей воле?»

«Не знаю».

Я нахмурился. Список врагов Астора был бесконечен, но он знал об этом и выстроил систему безопасности — физическую и технологическую, — которая делала его неприкосновеннее президента.

Я покачал головой. Сейчас было не до этого.

«А ты?» — спросил я.

«Встретимся в нью-йоркском офисе для отчёта».

«Я в долгу».

«Нет». Он поднял кулак. — «До самой смерти, верно?»

Я кивнул. «До самой смерти, брат. Добро пожаловать в ад».

ГЛАВА 38

ДЖАСТИН

Больница кипела от полиции, федеральных агентов и журналистов со всей страны. Fox News, CNN, ABC, даже кто-то из канадского вещания — все жаждали эксклюзива.

Это был настоящий цирк.

Новость о спасении агента ЦРУ, считавшегося погибшим после четырёх лет плена, мгновенно разлетелась по заголовкам, едва информация просочилась в прессу. Федералы работали сверхурочно, чтобы минимизировать ущерб, распространяя дезинформацию со скоростью света.

Честно говоря, это было одновременно и смешно, и удручающе. Только Нейт, София и я знали правду — и мы намерены были хранить её.

Нейта поместили в закрытое крыло больницы под усиленной охраной. В его палату одновременно допускали только двух человек, не считая меня. Врачи как могли сдерживали натиск федералов, проводя бесконечные обследования: рентген, КТ, МРТ, полный анализ крови на дефицит витаминов, инфекции и паразитов — всё это у него было.

После подтверждения, что его жизни ничего не угрожает, начались допросы. «Разбор полётов». Хотя процедура зависит от ситуации, обычно она включает медицинское обследование, опрос, период декомпрессии, а затем — длительную реабилитацию и терапию.

Софию тоже госпитализировали и, несмотря на её протесты, провели через те же обследования. Только когда её состояние сочли удовлетворительным, я позволил врачам заняться моим огнестрельным ранением.

Если бы не София, которая следила, чтобы я подчинялся, меня наверняка арестовали бы за нарушение порядка. Я не хотел ложиться в больницу — думал только о брате, а не о себе.

После того как мне промыли рану, наложили швы и зафиксировали руку в повязке, мне наконец разрешили увидеть брата. Софию в закрытую зону не пустили — она вернулась в конференц-зал, отгороженный от персонала, где её тоже допрашивали.

Часами я металась под дверью Нейта, как загнанный зверь. Единственной передышкой были сообщения от Софии.

Её слова, её забота и поддержка навсегда останутся в моей памяти. Впервые у меня был кто-то — якорь, который удерживал меня на земле, когда всё вокруг, включая мой собственный гнев, выходило из-под контроля.

Оглядываясь назад, понимаю: это было к лучшему, что в первые часы я мало времени проводил с Нейтом. В голове проносились дикие, бессвязные мысли, сталкиваясь и взрываясь от ярости. Ненависть к «Чёрной ячейке», гнев на вселенную за то, что она допускает такие ужасы, возмущение правительством, которое ввело меня и мать в заблуждение относительно смерти Нейта.