Подарок на свадьбу бывшего - Диана Рымарь Страница 71

Естественно, никуда он не сорвался.

А я ведь ни в коем случае не просила его бросить невесту, бежать ко мне. Просто хотела, чтобы он знал.

Я усиленно делала вид, что меня совсем не трогает рассказ матери про тот телефонный разговор с Арнаком, но постепенно с величайшей осторожностью вытягивала из нее все новые и новые детали. И каждый раз сердце будто скальпелем резали, так было больно слышать о пренебрежении ко мне и ребенку со стороны любимого человека.

Да, да, именно в роддоме я поняла, что ни на минуту не переставала его любить.

Иначе разве было бы мне так больно?

Повторюсь, я ни на что не надеялась, отправляя Арнаку то фото.

Но все-таки, когда ты сообщаешь бывшему мужу, что родила от него ребенка, ждешь не яростного возмущения… А хотя бы вежливого интереса.

Однако получила я лишь резкий всплеск агрессии по телефону и тишину. Глухую, равнодушную тишину.

Я беру дочку на руки, и она открывает глазки — такие темные, почти черные. Точь-в-точь как у ее отца, до чего похожа! Сердце снова болезненно сжимается.

Неужели так будет каждый раз, когда я буду на нее смотреть? Или привыкну?

— Ну что, принцесса моя, — шепчу ей, поправляя кружевной уголок конверта. — Идем знакомиться с миром. Только мы с тобой, больше никого нам не нужно.

Медсестра помогает мне с сумкой, мы идем по коридору больницы.

Слышу гул собственных шагов, он отдается звоном в ушах.

Сердце бьется так же гулко и сильно.

Выхожу в светлую просторную комнату для выписки, где меня должны встречать мама с Гильермо.

И они там, машут мне, улыбаются.

Вот только я их даже не замечаю поначалу, ведь сбоку от них чуть поодаль стоит Арнак.

Вижу его и деревенею, глохну и, кажется, немею.

Я сильно не ожидала…

Его плечи напряжены, будто каменные. Лицо соответствующее — ни одной эмоции, только глаза горят каким-то странным огнем.

Он смотрит на меня, потом на конверт с ребенком в моих руках, и только тогда я вижу проблески чего-то человеческого в его глазах.

Часть 3. Почти семья

Глава 36. Новоиспеченный папа

Арнак

Я стою в комнате выписки, жду Риту, которая, по словам ее матери, должна вот-вот выйти, и меня трясет.

Не дрожат руки — нет, меня трясет изнутри, как будто где-то в районе желудка началось натуральное землетрясение и расползается по всему телу.

Комната большая, с высокими потолками и панорамными окнами. Диваны расставлены полукругом, на стенах какие-то картины с младенцами. Здесь пытались создать уют, но получилось казенно. Пахнет цветами и больничной стерильностью одновременно.

Мать Риты, Анна Владимировна, нервничает рядом со мной.

Поправляет светлые волосы, переминается с ноги на ногу, бросает на меня косые взгляды. Гильермо тоже не в себе — крутит в руках телефон, смотрит в окно. Но их волнение — это детский лепет по сравнению с тем, что испытываю я.

Я за эти три дня себя живьем съел.

Буквально.

Сначала рвался в Испанию, как на пожар. Билеты, самолет, такси — все на автомате. Хорошо хоть, с визой проблем не возникло. А потом, когда очутился в городе, понял, что не знаю даже, где она лежит. В каком роддоме. Черт, я не знал ничего!

Пришлось снова звонить ее матери. И вот тут началось веселье…

Анна Владимировна смотрела на меня так, будто я таракан, который заполз в ее идеально прибранный дом. Ледяной взгляд, поджатые губы.