Финишная черта - Мари Милас Страница 71

— Они взяли меня в коробку! – рявкаю я.

Металл скрежет, и все внутри меня рушится.

— Я вижу! – Донни тоже на изводе. – Не дергайся. Держи линию.

Он говорит ровно, но в его голосе слышится тревога.

Тело гудит от напряжения. Пот стекает по лицу, а в ушах стоит только шум. Казалось бы, я в силах удержать контроль, но внутри меня – буря. Каждое движение вызывает адскую боль. Я чувствую, как дрожат ноги, как ноет поясница, но ничего не могу с этим поделать.

Машина дрожит и ревет, словно раненый зверь. Металл издает лязг и визг, от которого мурашки пробегают по коже. Мне кажется, я вот-вот потеряю контроль. Все тело болит, но в висках пульсирует мысль, что нужно продолжать бороться. Я нажимаю на педаль, пытаясь вырваться вперед, даже если рискую всем. В том числе своей жизнью.

Машины по бокам прижимают меня плотнее, не оставляя шанса прорваться.

— Ублюдки! – ору я, когда боковым зрением замечаю, как начинают лететь искры от трения металла.

— Отступай.

— Нет, – стискиваю зубы. У меня ноет таз и рабочая нога, но я не сда…

Резкая боль простреливает поясницу и живот, когда я снова нажимаю на газ. Слеза смешивается с потом, струящимся по щекам.

Я жму на тормоз и сбрасываю скорость, в то время как «Порше» и «Астон Мартин» уносятся вперед. Шины визжат, сигнализируя, что машину заносит.

— Желтый флаг! – сообщает Донни. – Эти два придурка столкнулись. Продержись до пит-стопа.

Сердце подпрыгивает в груди, как и стрелка на спидометре, когда я выхожу из заноса и снова набираю скорость.

— Молодец, не теряй контроль. Просто держи линию.

— Хорошо, – побежденно бормочу я.

Руки в перчатках сжимают руль, а перед глазами пляшут черные точки. К моменту, когда я доезжаю до пит-стопа, моя правая нога почти потеряла чувствительность. Меня оперативно отстегивают и помогают выбраться из машины.

Я чуть не теряю сознание, опираясь на одного из инженеров. Все болит, каждый шаг отдается в животе и спине.

— Аврора! – выкрикивает кто-то, и я едва осознаю, что это Зак. Он хватает меня, а я еле держусь на ногах.

— Я в порядке, в порядке, – бормочу. – Просто…

— Заткнись! – с негодованием обрывает он, ведя меня в паддок. – Что болит?

— Ничего. Я еще вернусь за руль.

— Сегодня ты вернешься только в руки врача.

— То есть в твои? Прости, Зак, ты не в моем вкусе. Подстригись, сбрей бороду, и тогда я подумаю…

Я отступаю от него, как только зрение немного проясняется. Срываю шлем, стаскиваю огнеупорную балаклаву и наконец делаю полноценный вдох.

— Ты чертова идиотка! – ревет Нельсон, мой безмозглый сокомандник. Его голубые глаза сверкают молниями, а загорелое лицо пылает, словно он весь день пролежал на пляже без SPF. Он натягивает балаклаву, убирая с глаз пряди светлых волос. – Из-за тебя мы опять в заднице! Когда кто-нибудь поймет, что это не женский спорт?!

Он разводит руки в стороны и направляется к машине, которая теперь выглядит так, словно побывала на свалке.

— Скажи это еще раз, и ты вылетишь из моей команды быстрее, чем успеешь сесть за руль! – кричит Гас, появляясь в паддоке. Его глаза горят яростью, и, уверена, Нельсон буквально чувствует, как у него полыхает спина под этим взглядом.

Я сжимаю кулаки. Так хочется швырнуть шлемом в тупой череп этого придурка. Но давайте будем честны: шлем слишком дорогой. Его жалко, а вот голову Нельсона – нет.