Господа психологи - Соня Дивицкая Страница 72

Пацаны уставились на этот торт и замолчали, им было страшно подойти, многие никогда не видели домашних тортов.

— Н-наполеон? – спросил Колесников.

— О господи! – воскликнула Пуговица. – Она еще и готовит! Мальчишки! Как вам повезло! Хоть на одну нормальную девку полюбуйтесь!

Маленький Бабка подошел за пирожком последним. Он откусил кусочек, посмотрел на Инну и прошептал:

— Я на ней женюсь.

— Куда тебе? – засмеялась математичка. – Она смотри, какая высокая, а ты-то… шкет.

— Вот и хорошо, когда жена большая, – сказал Бабка, быстро уминая пирог, – тогда детишки будут высокие.

Этот маленький Бабка на зоне был чушкой, поэтому всегда держался в стороне и в классе сидел один на задней парте, потому что сидеть рядом с чушкой западло. Он всем прислуживал, мыл туалеты, помогал учителям убирать в классе, чинил им сапоги, вязал носки, за носки его и прозвали Бабкой. Он делал это за хлебушек, за лучок, за банку варенья…

Бабка любил вышивать, старая Тортилла тоже любила, она принесла ему пяльцы, нитки и разрешила вышивать на своем уроке. Гармонист засек, потрепал старушке нервы, но когда в колонию нагрянула проверка из министерства, он тут же засветился: «Вышивка, индивидуальный подход к учащимся, отстающим в развитии. Силами педколлектива…»

Пару дней назад к Бабке приезжала мать, он ждал ее очень и даже прибегал к Инне показывать ее фотографии. Их было две, Инне показалось, что на этих фото совсем разные женщины.

— Вот тут она еще не сильно пила, – Бабка ей объяснил, – а вот тут уже начала…

Его история была обычной для детей алкоголиков. Бабка с матерью и младшим братом жил в Москве. Когда мать начала пить, он бросил школу и пошел торговать на рынок. Продавал там всякую мелочь: жвачки, зажигалки, шоколадные батончики…

«Вы знаете, как я хорошо зарабатывал! – рассказывал он с гордостью, серьезно, как старушка. – Я имел пятьдесят рублей в день. Нам с братишкой хватало и на еду, и мамке на водку. А потом она очень сильно стала пить. Она продала нашу квартиру, и мы приехали сюда». Сюда – это в соседнее село, в хибарку с печкой. В этом селе Бабка срезал провода, в пункте приема металлолома его и забрали.

Инна пошла вместе с ним на свидание, хотела поговорить с его матерью. Это оказалась запущенная женщина, в треухе, в телогрейке… Бабка кинулся ее обнимать, засюсюкал как маленький: «Мама! Мама!..» Она совала ему вокзальный чебурек в промасленной бумажке и буробила что-то совсем бессвязное. Приехала пьяная, поговорить не удалось.

После этой алкашихи у Инны сдали нервы. Она подумала, что нужно срочно закругляться с практикой и быстро убегать из этого кошмара в институт, на кафедру, в чистенькое. Сначала она так подумала, но потом прошлась через лес, подышала там сосенками, завернула в «сельпо», купила на свои гроши яиц, муки и до полуночи крутилась с пирогами.

5. Концерт

В шесть вечера в колонию подъехал автобус, набитый нарядными девчонками. Инна узнала, что в зону девок привозили регулярно по всем великим праздникам. На Восьмое марта, на Новый год и даже на день рождения Владимира Высоцкого. Девочки из медучилища ломились в колонию как ненормальные. Вы бы видели эти мини-юбки! Шифон прозрачный, лифчики все светятся… Челку лаком залила и почесала благоухать на всю тюрягу.