Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова Страница 73

— Неужели вы думаете, что я вам когда-нибудь снова поверю? — губы такие сухие, что кажется, трескаются.

И она тихо закрывает за собой дверь, хотя хочется от души ею хлопнуть.

***

До конторы Анна несется на всех парах, едва не сбивая прохожих. Сама себе напоминает разошедшийся самовар, чью крышку вот-вот сорвет. В боку начинает нещадно колоть, а дыхание сбивается, но замедлиться никак не получается.

Какой же он мерзавец, мерзавец! Даже давно исчезнувшую мать приплел! И как только вспомнил, о чем ему рассказывали больше восьми лет назад…

Она останавливается лишь перед дежурным Сёмой. Тяжело дышит, сбивает с головы жаркий платок, распахивает пальто.

— Начальства еще нет, — утешает ее жандарм.

— А Голубев?

— А вот Голубев затемно приходит.

Ах да. Из-за сына Васьки тому невмоготу в пустом доме. Ну что же, она как-нибудь справится с ворчанием старшего механика.

— Александр Дмитриевич просил передать, что поехал получать нагоняй к Зарубину, — сообщает она, — совещание намечено примерно на два.

И замолкает, потому что глаза дежурного Сёмы становятся неприлично огромными блюдцами. Ну теперь-то что?

— Анна Владимировна, соизволили, — доносится недовольное, — запомните: механики должны быть всегда у сыщиков под рукой. Берите свой чемоданчик, у нас дело.

Неприятный Лыков появляется из комнатки для просителей, и от него разит раздражительностью. За ним по пятам шествуют дородная матронаи пухлощекий отрок лет шестнадцати. Матрона трубно гудит:

— Я же не могла позволить, чтобы дети отправились на этакую чертовщину без взрослых! Да еще гимназистки эти… сплошь ветреницы и кокетки! В наше время юные барышни с юношами по театрам не шлялись!.. Вы уж накажите владельцев этого балагана как следует, чтобы не вздумали и впредь свои скабрезности на зрителей обрушивать. Не понимаю, почему этого безбожника Гоголя еще не запретили. Покойницы в летающих гробах, тьфу…

— Да замолчите вы! — взрывается Лыков. — Сёма, выведи! Аристова, я жду вас в экипаже.

И Анна подхватывается с места, летит в мастерскую, наскоро здороваясь и тараторя про дело, хватает чемоданчик механика и ящик фотоматона, торопится к закрытому дворику, где стоят «гробы».

Рыжий жандарм Феофан широко улыбается, услужливо придерживая перед ней дверь пар-экипажа, после чего усаживается впереди, за управлением, и ржавая решетка расчеркивает его макушку и спину на полосы.

Анна пристраивает свое оборудование в ногах, едва заметно вздыхает. Новое дело — это хорошо, будет чем занять голову, а вот работа с неприятным Лыковым — плохо.

— Что у нас? — спрашивает она.

— Балаган у нас, — желчно цедит Лыков. — Мещанка Померанцева-Свешникова написала жалобу на механический кукольный театр «Диковинка», который располагается в одном из пассажей на Садовой. По ее словам, вчера девицы из женской гимназии и недоросли из реального училища сговорились вместе сходить на «Дикую Диканьку» по мотивам Гоголя. Наша беспокойная мамаша увязалась за сыночком. Черт ее знает, зачем. Может, опасалась, что какая-нибудь бойкая гимназисточка сцапает ее кровиночку, а может, что кукольные черти уволокут ее сына в ад…

У Анны стучит в висках. Порядочные матери защищают своих детей даже от глупостей. Ее же собственная…

Да, дело группы Раевского было громким, о нем писали все газеты. В библиотечное воскресенье надо посмотреть подшивку — наверняка там упоминалось, что и дочь императорского поставщика Аристова замешана. Могла ли ее мать прочитать это? Расследование велось полгода, а суд длился несколько недель. Если Архаров сказал правду, отчего мать приехала в Петербург так поздно?