Среди чудовищ - Джулия Рут Страница 73

— Что тут… — Кьелл словно спотыкается на пороге, сразу весь сереет лицом.

— Я за Астейрой, — бросает ему Бьорн на ходу и, на мгновение укутавшись темным вихрем, взмывает в темное небо.

— Будь здесь, — бросает Кьелл отрывисто и тоже исчезает. Я снова остаюсь совершенно одна — бессильная и беспомощная перед лицом удушающего ужаса, опустившегося на дом. На негнущихся ногах я подхожу к кровати, смотрю на лицо, искаженное до неузнаваемости.

— Тише, маленький, молчи… — шепчут ставшие бескровными губы, срывается голос на сиплые стоны. Все мое тело становится деревянным, неживым. Это же колыбельная… она поет.... колыбельную своему ребенку…

— Юл!..

Скользнувший мимо меня вихрь оборачивается мужчиной — Брик падает на колени перед постелью, и Юллан мгновенно начинает плакать, обнимая его за шею.

— Маленький… наш малыш…

— Тшш, замолчи, замолчи… Астейра придет и поможет нам, Бьорн уже полетел за ней…

— Ты не понимаешь… она не успеет…

— Не говори так. Она успеет. Все будет хорошо.

Юллан задыхается отслез и в какой-то миг разрывается криком — он ввинчивается в уши, и все внутри идет трещинами. Брик весь сжимается, притягивает ее к груди крепче, а у самого дрожит спина, воздух рядом с ними дрожит, пропитанный горем и ужасом. Я не замечаю, как делаю шаг назад, еще один и еще. Лишь оказавшись на улице, где в лицо, шею и ладони ветер сразу же запускает ядовитые зубы, немного прихожу в себя. Кипит в глазах бессилие, ходуном ходит все застывшее в неподвижности тело. Если ничего не сделать прямо сейчас… Астейра далеко, очень далеко, они могут не успеть, да они в жизни не успеют!..

Я поднимаю голову к небу, подавляющему своей чернотой. Если… если я помолюсь в этом лесу… услышат ли меня его боги? Услышит ли меня… это существо?..

— В следующий раз попроси. Ему нравится, как ты поешь.

Холод прокатывается по телу снежным шаром. Я… я ведь знаю, что нужно делать. Осталось только сдвинуть с места ставшее скованным тело, сделать шаг в сторону леса, в темноту, во мрак, едва рассеянный звездным светом, в живую и внимательную, тихо ожидающую меня тишину, готовую накрыть с головой.

Из дома доносится не то вой, не то крик, быстро поглощенный пустотой равнодушных небес.

… Снег под ногами взрывается вихрями светящейся пыли. Увязая в нем, я пробираюсь в чащу леса и слышу уже только собственное надсадное дыхание и биение сердца. Дальше, дальше, еще дальше; где снега становится по пояс и идти уже невозможно, я взбираюсь на пригорок, с которого горные ветра смели сугробы, словно хозяйка со стола — пыль. Страшно и странно, глупой кажусь себе до невозможности — а вдруг не появится? мысли эти выталкиваю из головы, оставив одно-единственное, что сейчас важно.

... Голос мой — некрасивый и ломкий. Расцарапанное холодным воздухом горло горит, горит лицо и жжет в глазах. Я закрываю их, как только стихает и замирает все пространство вокруг, пронизанное незримым присутствием. Ослепительный свет с каждым непомерно долгим мгновением становится все ярче, голос мой вязнет в этом свете, вязнет в густеющем воздухе, звенит и гудит все вокруг меня, словно тысячи невидимых существ вторят пению, восхваляя своего бога. Бога, который откликнулся на зов страшащейся его призывающей.

Бога, который уже здесь — прямо передо мной.