Мой Мармеладный Принц - Кася Дрим Страница 73

— А для чего? — полюбопытствовала я. И, кстати: почему он сразу перевернул всё на себя? Я не уточняла, для кого именно стану плохой женой.

— Для того, что я себе, как мужчина, не могу дать в принципе. Для того, чтобы дарить мне свою женственность, мягкость, ласку и любовь.

Он замолчал и снова отвернулся.

— И всё что ли? — поразилась я.

— Нет, конечно, — спокойно ответил он. — Но без этого всё остальное не имеет смысла.

Эх, Данька, Данька! Ну почему ты такой идеальный? Ещё немного, и я, и впрямь, поверю, что ты из другого мира.

Поели быстро. Во-первых, успели изрядно проголодаться, во-вторых, с минуты на минуту должен был подъехать Игнатьич. Я в который раз убедилась, что любое блюдо, приготовленное Данькой, можно смело относить к разряду кулинарных шедевров.

— Конфетка, ты не против, если на ужин у нас будет то же самое? — спросил Данька, ополоснув вилки.

Тарелки он и с утра не брал, когда ели омлет. И такая вот совместная трапеза прямо из сковородки мне сразу пришлась по душе. И это плохо. Потому что приходилось садиться едва ли не вплотную друг к другу. К тому же есть из одной посудины — это как-то чересчур… интимно что ли? А если ещё учесть, что мы то и дело невзначай соприкасались руками… Лёгкие почти невесомые касания — ничего такого, а меня от каждого словно током прошибало.

Интересно, а если я из вредности скажу, что против, он отменит поездку в город или, когда вернёмся, возьмётся топить баню и готовить параллельно?

— Конечно, нет, Мармеладик. Я ведь не мальчик, чтобы капризничать, — усмехнулась я.

Данька вопросительно приподнял бровь. И вместе с тем, как и всегда в тех случаях, когда я называла его этим мной же придуманным прозвищем, его губы тронула радостная улыбка.

— Ну типа не стану заявлять, что не буду есть вчерашнюю еду и вот это вот всё, — пояснила я.

Данька лишь неопределённо пожал плечами, никак не выразив своё отношение к моим словам. А минут через пять он уже нёс меня на руках, несмотря на мой слабый протест, который я и выразила-то больше для виду, к остановившейся возле калитки машине.

Поставив меня на землю, он открыл передо мной дверь и помог устроиться на заднем сиденье. Сам расположился рядом, потому что передние места были заняты самим Иваном Игнатьевичем и каким-то его знакомцем, у которого в городе нашлись свои дела.

Поздоровавшись с мужчинами, я перекинулась с хозяином машины парой слов, после чего те вернулись к какой-тосвоей неспешной беседе, прерванной, видимо, моим появлением. Я же «прилипла» к окну: люблю наблюдать за проносящимися мимо пейзажами.

Ревность

Эх, сейчас бы ещё любимый трек в наушниках, и вообще бы сказочно стало.

А что — может заскочить в городе домой, забрать старый телефончик, который я использую исключительно для прослушивания музыки? Тем более квартира у меня в пяти минутах ходьбы от больницы, в которую едем. Ну ладно, с поправкой на больную ногу — в пятнадцати. Успею.

Иван Игнатьевич обозначил, что он по своим делам помотается пару часов.

Хм. Так это мы обратно в посёлок в лучшем случае к семи приедем. Часа за три — в идеале — Данька растопит баню. А мыться я, выходит, буду уже ночью. Не переношу жару — всегда последняя хожу.

Немного погодя от плавной езды меня начало клонить в сон. Какого чёрта? Я же успела подремать днём, пока дожидалась Даньку. Однако организму доводы моего разума оказались безразличны, и я благополучно прикорнула на Данькином плече, что обнаружилось лишь спустя некоторое время. Но сначала я услышала его голос: