Клятва крови - Пайпер Рейн Страница 73

— Так мы теперь семейная пара?

Я со смехом мотаю головой. Видимо, да. Оформляя нам легенду, я действовал на автомате и даже не думал о том, что мы как бы станем супругами.

— Только не обольщайся, Ария, я не романтик. А то еще разочаруешься. – И я целомудренно целую ее в губы.

В ее глазах зажигаются огоньки.

— Ты намного романтичней, чем считаешь сам.

— Поверю тебе на слово, – посмеиваюсь я.

После нашей встречи я и так сильно переменился. Боюсь представить, каким скоро стану.

28. Ария

Я будто чужая в собственном доме. Вроде бы и уехала ненадолго, но времени, по ощущениям, прошло гораздо больше. Здесь тихо, все замерло. Мы идем по темной прихожей, наши шаги отдаются эхом.

— Так вот где ты выросла… – Габриэле вперед меня проходит в просторную, совмещенную со столовой гостиную.

— Ага. Мы переехали сюда, когда мне было семь лет. Хотя у нас еще и дом был, во время учебного года большую часть времени мы проводили здесь. Сразу как отец погиб, мама дом продала и купила другой, в Хэмптонс. – О том, что она наверняка ездит туда, дабы стереть из памяти мгновения, навеваемые этими стенами и стенами нашего особняка, я молчу.

Габриэле рассеянно кивает, впитывая взглядом детали.

— Покажи свою спальню, – просит он.

При мысли о том, что, войдя туда, мы разденемся, мой пульс учащается, однако в самой спальне Габриэле упирает руки в бока и вновь осматривается. Пытаюсь взглянуть на комнату его глазами: одеяло с рюшами, резная мебель, крест на стене за комодом… Все это, должно быть, видится ему очень… детским.

— Как я и ожидал, – произносит наконец Габриэле.

— То есть? – спрашиваю, становясь рядом.

— Будь у меня сестра, думаю, мать обставила бы ее спальню точно так же. Эта комната совершенно не показывает твоего характера. В ней нет жизни, нет ничего личного.

На моих губах невольно расцветает улыбка. Как ни странно, это один самых приятных комплиментов, какие мне кто-либо делал.

— А твоя семья где живет? – спрашиваю.

— Я от своих съехал. Обосновался к северу от делового центра Сиэтла. У меня дом в Бродмуре.

Я несколько раз удивленно моргаю.

— Тебе это кажется странным?

— Да просто вообразила, – хихикаю, – как ты сидишь там у себя в берлоге, напичканной хайтек-примочками и компами. Словно хакер какой-нибудь.

Габриэле громко смеется в ответ.

— Хакер в берлоге?

— Сам спросил, – с улыбкой пожимаю я плечами.

— И верно. – Он целует меня в висок. – Идем в кабинет твоего отца. Не хочу тут слишком задерживаться, мало ли что.

Я веду его куда надо. Дверь не заперта, и сразу видно, что Марчелло много чего вынес. Меня же сюда пускали, только если звал отец, и теперь странно входить вот так, непрошеной. От столь откровенного напоминания об утрате боль в груди становится сильнее.

Здесь до сих пор пахнет отцовскими сигарами. Так и вижу его сидящим за большим резным столом, как он, откинувшись на спинку кресла и выпятив живот, читает наставления: чего ждет от меня и как надо быть лицом семьи. Следует благодарить Марчелло, потому что отец вряд ли вообще отпустил бы меня в академию «Сикуро».

Отец умел быть гадом. Я росла и слышала, как он орет на мою мать, чего-то требует от нее. И хотя я ни разу не видела с ним других женщин, я не дура и сомневаюсь, что таковых у него не было. Однако мама справлялась и никак ревности не показывала.