Гримуар Скверны - Таша Вальдар Страница 74

Глава 22. Скверная гавань

Тоннель выплюнул их на поверхность, словно инородное тело. Вместо ожидаемой унылой пустоши перед ними зияла гигантская, пульсирующая как живая рана расщелина — Долина Костяных Шпилей. Острые, бледные и мертвенные, как обглоданные рёбра доисторического чудовища, скалы вздымались к багровому, тяжёлому небу, где клубились облака, похожие на запёкшуюся кровь. Стены каньона были оплетены лианами, с которых сочилась маслянистая, пахнущая гнилыми фруктами слизь, а в глубине доносился мерный, похожий на бой огромного сердца гул. Воздух свистел, завывая между каменными иглами, и этот звук был не просто ветром — это был шепот, настойчивый и безумный, словно сама долина пыталась что-то сказать, вложить в их сознание обрывки проклятых мыслей.

Марк, щурясь от тусклого, ядовитого света, с силой, с ожесточением отряхнул с куртки пыль пещеры, будто стряхивая память о ней, о той липкой тишине, что осталась за спиной. Каждое движение отзывалось болью в растянутых мышцах, а в ушах до сих пор стоял звук её сдавленного дыхания.

— Красиво, — прохрипел он, и его голос был грубым от напряжения и невысказанных слов. — Прямо как в твоих розовых снах, принцесса. Только с поправкой на ад. И без возможности проснуться. Идеальное место для медового месяца.

Алиса, не глядя на него, ощущая его взгляд на себе, будто физическое прикосновение, поправила разорванный рукав, стараясь прикрыть синяк на запястье — ещё один немой свидетель их падения. Её тело ныло, напоминая о каждом моменте того кошмара, а внутри стоял комок стыда и ярости.

— Ещё не вечер. Уверена, твои поклонники из плоти и слизи уже готовят торжественный приём. С распростёртыми объятиями. И клыками. Думаю, они оценят твои дипломатические способности.

Он оскалился, указывая вдаль, где у подножия шпилей виднелось подобие грубых укреплений, казавшихся игрушечными на фоне гигантского масштаба долины.

— Вон наш «пятизвёздочный» курорт. Надеюсь, Горн не разобрал нашу постель, пока нас не было. А то придётся делить новую. Опять.

— Не волнуйся. После того, как ты с ней в последний раз «поиграл», — она кивнула на его окровавленные, содранные костяшки, — её впору выбрасывать на свалку. Вместе с твоим представлением о романтике. Если, конечно, клочок залитой кровью ткани можно назватьпостелью.

Они начали спуск, перебрасываясь колкостями. Каждое слово было попыткой отгородиться, возвести стену, вернуться к старой, простой и понятной ненависти, к тому времени, когда они были просто врагами, а не сообщниками в грехе. Но теперь в их перепалках звенела фальшь. Фразы звучали заученно, как плохо отрепетированные роли, как будто они оба читали по одному и тому же кривому сценарию, где каждая реплика должна была ранить, но попадала в пустоту, отскакивая от невидимой стены, выросшей между ними.

Их путь преградил зияющий, глубокий разлом, из глубины которого поднимался фиолетовый туман, чем-то горьким, почти как полынь. Перепрыгнуть было нельзя, дно терялось в колышущейся дымке.

— Придётся спускаться, — бросил Марк, с ненавистью глядя в пропасть, как будто она была виновата во всех его бедах. Вся его поза выражала отвращение к необходимости снова опускаться в глубины, в тесноту, которая теперь ассоциировалась у него с чем-то гораздо более страшным, чем просто опасность.