Больше не твои. После развода - Амина Асхадова Страница 74

— Да. И только с тобой, — отвечает честно. — Если поедешь, обещаю, Вадима больше не трону.

— Это шантаж.

— Знаю.

Убрав руки от шарфа, опускаю их вдоль тела и киваю.

Возможно, мне станет чуть-чуть легче, но только возможно. Дождавшись положительного ответа, Рамис выводит меня из квартиры, захлопывает ее и усаживает в свой автомобиль. Внутри, как всегда, ожидает водитель, и Рамис усаживается рядом со мной.

Он не любил ездить за рулем, а когда ездил, то плевался и ругался безбожно. Хорошо, что больше не ездит.

В пути я жутко нервничаю, несколько раз заглядываю в телефон и включаю фронтальную камеру, чтобы убедиться, что с макияжем все хорошо. Приходится заново подвести губы и при этом косо посмотреть на Рамиса.

— Я посчитал, что ты накрасилась для него, — аргументирует он.

— Звучит как извинение.

— Их не будет. Он вез мою семью на вокзал. Я посчитал, что с целью украсть, поэтому я поступил должным образом.

— Ты прямо дипломат! — не выдерживаю я.

Я прищуриваюсь и действительно жду от Рамиса извинений, но их не поступает. Я снимаю шапку, распускаю чуть волнистые волосы и слышу:

— У вас все равно не сложилось бы, Айлин. Он слишком слабый.

— Всех моих ухажеров по себе будешь равнять? — негодую тихо.

— А ты собираешься перебирать мужиков?

— А ты ревнуешь? Нет, я просто не понимаю. Неужели ты не понял, что мы совсем разные, Рамис? — шепчу ему. — Что ты хочешь от меня? От нас? Мы в твоем городе, мы в твоей власти, ты даже получил отменя больше, чем хотел.

— Айлин… Я не знаю.

— Что ты не знаешь? — качаю головой.

— Я хочу быть в семье, Айлин.

— В семье?

— Да. Базовая потребность. Понимаешь?

— Не понимаю. А причем здесь я?.. Только потому, что я родила тебе дочь?

Рамис молчит.

Я опускаю руки с помадой и долго-долго смотрю на него, но ничего не могу понять. Совсем.

— Я хочу, чтобы вы с Селин переехали в Москву, Айлин. Насовсем.

— Прости, что?

У меня нет слов.

Хочется открыть дверь и выйти из машины, но мы несемся по проспекту и такой возможности у меня, к сожалению, нет.

— Дай мне шанс, и я все исправлю.

— Рамис…

— Поживем вместе. Ты ничем не рискуешь. Попробуем еще раз, я говорил тебе об этом, Айлин.

— Что ты исправишь, Рамис? Я пять лет оплакивала нашего сына, а ты… Ты заявился и уже и так все исправил.

— Мы приехали, господин Валиев, — громко произносит водитель.

Отвернувшись от Рамиса, смаргиваю слезы.

Зачем мы приехали в этот ресторан? С какими друзьями я увижусь здесь? Которые видели похождения Рамиса налево и направо и молчали, потому что я не из их круга? Потому что наши друзья — в первую очередь егодрузья?

Что я здесь делаю?

Для чего возвращать меня в то прошлое, в которое я не хочу возвращаться?

Рамис не дал мне ответа.

Рамис помогает мне выбраться из автомобиля. Он плотно обхватывает кисть руки и притягивает меня к себе. Некоторое время мы просто молчим, и я так и не осмеливаюсь сказать, что совсем не хочу идти внутрь. Я хочу попросить его вернуться в машину и поехать домой, но, по всей видимости, остатки маминого воспитания не позволяют мне сделать этого. Как и прежде.

— Скажи, если не хочешь идти, — просит Рамис.

Я хочу сказать.

Но не могу.

Мама всегда говорила, что если муж приглашает куда-либо, то надо идти вместе. Иначе в следующий раз он пойдет один. И непременно — изменит.