Нарисованные шрамы - Нева Алтай Страница 74

Я скрещиваю ноги, убеждаясь, что разрез на платье обнажает их, и устраиваюсь поудобнее на стуле. Роман смотрит в моем направлении, и я посылаю ему тайную улыбочку, которую люблю изображать для него перед тем, как затащить его в постель. Его глаза сужаются. Женщина что-то ему говорит, но я удерживаю его взгляд и поднимаю руку, чтобы пробежаться пальцем по губам. Я немного наклоняю голову вбок, мой палец медленно скользит по подбородку и шее и останавливается у глубокого выреза платья. Роман следит за траекторией моего пальца, и когда его глаза опять смотрят в мои, я широко улыбаюсь.

Он что-то говорит людям рядом с ним и начинает двигаться в моем направлении, ни на секунду не отрывая свой взгляд от моего.

— Ты звала? – Уголки его губ приподнимаются.

Я встаю, кладу руку ему на грудь и поднимаю на него глаза.

— Ты не единственный ревнивый человек в наших отношениях, пахан.

— Ревнуешь? К кому, малыш? Ты знаешь, что существует только одна женщина, которую видят мои глаза.

— Так ли это? – Я запускаю палец в его рубашку между двумя пуговицами и тяну, пока он не наклоняет голову, и мы соприкасаемся носами.

— Публично заявляешь о своих правах, Нина?

— Конечно, Роман, – отвечаю я и целую его.

— Домой, – шепчет он в мои губы. – Сейчас же.

Роман

— Я кое-что для тебя приготовила.

Я отрываю глаза от письменного стола и вижу голову Нины, выглядывающую из-за двери.

— Ты это сожгла?

— Это мороженое. – Она довольно улыбается, подходит, встает между моими ногами и наполняет ложку мороженым из тарелки, которую держит.

Я смотрю, как она поднимает ложку к моему рту, затем склоняется и кормит меня.

— Игорь немного учит меня русскому, – объявляет она.

— О, с нетерпением ожидаю услышать, чему ты научилась.

— Пока мы прошли говно, черт возьми и скотина. Это его любимое.

— Не сомневаюсь. – Я тянусь за телефоном и набираю Варю, которая отвечает после второго звонка. – Игорь учит Нину ругаться. Он опять захотел уме-реть?

— Роман! – Нина хватает меня за рубашку и тянется за телефоном, но я отодвигаю ее руку и целую.

— Никто не будет учить тебя русскому, кроме меня. Поняла?

— Поняла, котик.

Я закрываю глаза и мотаю головой.

— Ты не можешь называть русского пахана котенком, Нина. Мне здесь нужно соблюдать имидж.

Она прищурившись смотрит на меня, придает лицу серьезный вид и дотрагивается пальцем до моегоноса.

— Мой смертоносный котик. Лучше?

— Нет.

— Ты скучный. – Она обвивает руками мою шею. – Давай поедем куда-нибудь на ужин, а?

— Извини, малыш, сегодня мне надо разобраться кое с каким дерьмом по бизнесу. Мы уезжаем через двадцать минут, не знаю, как много времени это займет, но, возможно, я вернусь к десяти или одиннадцати.

— Будь осторожен, Роман.

Я смотрю, как она уходит, и думаю: как странно, что кто-то ждет, когда я вернусь с работы, и переживает за мое самочувствие.

Нина

Роман все еще не вернулся. Я плотнее кутаюсь в свитер и снова смотрю на часы: наверное, в сотый раз за последний час. Полчетвертого утра, а он не позвонил и не написал. Я не хотела звонить и вмешиваться в его дела, поэтому спросила у Максима, который остался в доме, около часа ночи, затем еще раз около трех. Он ничего не знал.

— Черт, Роман, – бормочу я себе под нос, мой взгляд прикован к воротам, которые видны на другой стороне газона. – Не смей позволить себя убить.