Вера и рыцарь ее сердца - Владимир Ланге Страница 740

Таня всегда думала, что цикличность времен года приводит жизнь людей в порядок. К этому порядку человеку надо подстраиваться, чтобы знать, что и зачем происходит. Если осенью положено грустить, то зимой надо ждать весну и мечтать о любви, весна существует для того, чтобы радоваться цветению природы, а летней порой положено осуществлять свои зимние мечты.

В Андрюшино пробуждение природы весной будоражило девочку грядущими переменами в жизни, и тогда она сбегала из дома на подсыхающие луга, мечтала, лежа на стогах, а по утрам любила девочка выходить в чистое поле, чтобы любоваться первыми весенними цветами, которые, если их сорвать, умирали прямо на глазах, и их было жалко. Теперь так же умирала и она сама, и не только от того, что Стефан ей изменил, просто надоело жить на свете, где не происходило чудес.

* * *

История с неким Секиром началась весной.

В начале апреля Таня стала заниматься спортом в престижном клубе, а мама без проволочек оплачивала ей абонемент. С Секиром Таня познакомилась на остановке автобуса. Он предложил ей прикуренную сигаретку, и она не отказалась. Прохладный, но приятный ветер развеивал сигаретный дым, и на душе у девочки становилось спокойнее. Секир представился итальянцем, он говорил на ужасном нидерландском языке, и понять его было трудно. Оказалось, что им было по пути, и Таня пригласила его к себе в комнату попить чай. Вот тогда-то и выяснилось, что Секир был не итальянцем, а турком, которому нравились русские девушки, но Таня указала ему на дверь.

Через несколько дней после их первой встречи, когда вместо обещанного тепла наступило похолодание и жители города ежились от холода, отчаявшись увидеть солнце, Секир навестил Таню во второй раз, но уже с бутылкой красного вина. В тот сумрачный день девушке нестерпимо хотелось общения, хотя бы с кем-нибудь, только не с мамой.

Вдвоем с Секиром они распили бутылку вина и выкурили по сигаретке, а потом Таня почувствовала необычную слабость в теле. Как квелую репу, повалил Секир Таню на кровать и делал с ней все, что хотел, а под утро сбросил ее поруганное тело на пол и заснул сном победителя. Секир жил у нее несколько дней, унижая и насилуя.

Только очередной приход ее мамы заставил его убраться восвояси, а та, прождав у входной двери неприлично долгое время, ничего подозрительного не заметила, только отругала дочь за лень, убрала разбросанные по комнате вещи, вымыла посуду, подмела полы и отправилась опять на работу.

Денег, что оставила мама, хватило только на сигареты, а на экзамен Таня не пошла, потому что проспала. Когда через день пришли сестра Катя с Кобой и малышкой Эмили, то в комнате стало теплее и уютнее. Гости старались не обращать внимания на беспорядок, они накормили Таню маминым борщом, и, уходя, Коба оставил начатую пачку сигарет.

— Держи хвост пистолетом, – на прощание пожелала ей сестра Катя.

Приход родных, их забота и вкусный мамин борщ были так необходимы девушке, чтобы вновь почувствовать себя человеком, а не вещью Секира, но тот не оставлял ее в покое.

В один из солнечных дней Секир пожаловал вновь, но Таня его не впустила.

— Ты, маленькая сучка! – кричал он ей с улицы. – Забыла, кто твой хозяин? Теперь не я, а все мои друзья будем тебя иметь, по очереди!

— А ты, Секир, слабак, сам не справляешься с маленькой девочкой, подмогу зовешь?! Уходи! Мне неважно, что ты турок или итальянец, ты трус и насильник.