Ушла в винтаж - Линдси Левитт Страница 75

— Я часто бываю здесь с бабушкой. Она по-прежнему водит нас в ресторан за хорошие оценки в табеле. На каждой контрольной я представляю себе рисовый десерт.

— Да, Джереми всегда нахваливал «оценочные встречи» с бабушкой, – говорю я, вытирая рот салфеткой.

— Слушай, – Оливер кладет вилку на стол и тоже вытирает лицо, – ты хоть отдаешь себе отчет, как это неловко получается? Если бы Джереми знал, что я провожу с тобой день, он бы меня прибил.

— Не прибил бы.

— Ладно, но что-нибудь точно бы со мной сделал. – Оливер делает глоток колы. – Я ему, конечно, расскажу. Это не секрет. Нам ведь все равно надо было это сделать, независимо от того, встречаешься ли ты с Джереми.

Нет. Это не так. Если бы я по-прежнему встречалась с Джереми, мы проводили бы воскресенье в парке, кормили бы уточек, потому что мне это нравится, потом нашли бы укромное местечко под деревом и целовались бы, потому что я была уверена, что Джереми меня любит.

— Да, конечно.

— Если хочешь, я вернусь к шведскому столу и наберу на тарелку мерзкой коричневой кашицы из чечевицы. Кто из нас упомянет Джереми, должен будет съесть ложку этой жижи.

— Такая игра мне нравится. – Я захватываю на вилку немного риса басмати. – То есть я могу спокойно о нем говорить, но предпочту этого не делать.

— Договорились. – Оливер поднимает стакан. – Джереми мешает твоему командному духу, а мне нужно, чтобы ты показала все, на что способна.

— Только если я получу значок как у скаутов.

— Я договорюсь.

Оливер начинает рассказывать мне, как он выполнял проект для достижения высшего ранга в скаутской организации: собирал одеяла для домов престарелых и санаториев, в уголке каждого одеяла вышивал имя. Он трудился над проектом шесть месяцев, намного дольше, чем требовалось, но ему хотелось, чтобы все получилось как надо.

— Не могу поверить, что ты настоящий скаут-орел.

— Для скаута соврать – двойной грех, Мэллори. Клянусь честью скаута.

— Значит, все эти рассказы о резюме для колледжа – выдумка. Тебе нравится служение. И не важно, как ты ведешь себя в школе: ты любишь людей.

Оливер наклоняется над столом. Завязка от капюшона едва не касается еды.

— Если хоть кому-нибудь проболтаешься, я тебя тайком номинирую в президенты ученического совета, понятно?

— Видишь? У тебя даже угрозы вдохновляющие.

Оливер вдруг испугался, как будто только сейчас сообразил, как сильно мы отклонились от курса (каким бы он ни был):

— Да, вдохновляюще. У нас совсем мало времени. В пятницу уже праздник.

— Успеем, – говорю я. – Это не так сложно, уверяю тебя. Школьные костюмированные шествия не тот случай, когда надо разбиться в лепешку.

— Просто я хочу сказать: я рад, что присоединился к клубу, потому что у меня появилась возможность побыть с тобой. – Он отправляет в рот кусочек курицы, медленно жует. Чересчур медленно. Явно тянет время, чтобы сформулировать мысль до конца. – С тобой наедине. Ты совсем не такая, какой я тебя считал.

— А какой ты меня считал? – спрашиваю я, невольно выпрямляясь.

— Не знаю. – Он качает головой. – Другой. Не такой. – Он обводит стол рукой.

Такой? Такой? Это все, что он может мне сказать? Такой – это хорошо или плохо?

Возможно, он думает обо мне то же, что и я о нем. Что он продукт чьих-то искаженных представлений и мы привыкли принимать это как данность, тогда как за оболочкой личного мнения скрывается нечто гораздо большее. Особенно если это мнение основывается на общении с Джереми.