Леди и повеса - Лоретта Чейз Страница 75

Тогда почему же он так удивляется? Она раздражала его сильнее всех известных ему женщин. Это раздражение начиналось с того, что она не замужем и поэтому недоступна, и усугублялось ее своенравным характером.

— Не надо было меня целовать, – сказал он. «Уж точно не так, как ты это делала». – Пусть и была причина.

— Я знаю, – нетерпеливо ответила она. – Это был… порыв.

— Больше так не делайте, – проговорил он.

— Не буду, – ответила она, отряхивая платье с такой силой, с какой служанки выбивают ковры, хотя он не заметил там ни соломинки, ни пятнышка грязи.

— Платье у вас совершенно чистое, – заметил он. – Или вы какую-то заразу стряхиваете? Если так, то не там чистите. Ваших юбок я не касался.

— Они коснулись ваших ног, – парировала она.

— Вы положили мне руку на ширинку, – сказал он. – Я же не отчищаю ее, как сумасшедший.

— И вовсе не как сумасшедшая!

— Тогда зачем вы это делаете?

— Чтобы занять руки, иначе я влеплю вам пощечину.

— Это вопиющая несправедливость, – сказал он. – Вы первая начали.

— Вы всегда так говорите, – отрезала она.

— Не всегда, – возразил он. – Только когда вы первая начинаете. – Он умолк, пытаясь подобрать определение тому, что он почувствовал – кроме удивления, – когда она схватила его голову и поцеловала так… страстно? Отчаянно? – Зачем вы начали?

— Разве я вам не сказала? – спросила она. – Чтобы вас отвлечь. А вы сказали, что это мне удалось.

— Но от чего вы меня отвлекали?

Она снова принялась отряхивать платье.

— Я забыла.

— Забыли, – повторил он.

— Да, забыла, – с вызовом отозвалась она. – Это наверняка было не очень важно.

— Я на днях вас придушу, – заявил он. – Придушу, а когда меня спросят, зачем я это сделал, а я отвечу, то присяжные единогласно воскликнут: «Не виновен!».

— Вы меня не придушите, – сказала она. – Потому что сначала придушу вас я.

— Хотелось бы посмотреть на эту попытку, – ухмыльнулся он. – Было бы забавно.

— Я уж точно посмеюсь, когда физиономия у вас почернеет, а глаза выкатятся из орбит.

— Я вижу, чего вы добиваетесь, – проговорил он. – Вы пытаетесь отвлечь меня от моей цели. Ничего у вас ее выйдет. Вам сказали, что вам скучно. Это поэтому вы меня поцеловали?

— Не помню, – пожала плечами Шарлотта.

— Я понимаю, что риск возбуждает, – заметил он.

— Нет, не это, – произнесла она. – Не с вами. С вами… скучно.

Он толком не знал, чего она добивается, но решил этого не допустить. Он мог быть цепким, как бульдог.

— Не скучно, – проговорил он. – Ни для меня, ни для вас. Было бы скучно, проблем бы не было. Но проблема есть, и если мы не решим ее сообща, то попадем в нежелательную для нас обоих ситуацию.

— То есть в брак, – подсказала она. – Вам так тяжело выговаривать это слово?

— Насколько я помню, всего несколько минут назад я произнес его, чтобы привести вас в чувство, – сказал он. – Я заметил, что вы не особенно стремитесь замуж. Двадцать семь лет – и все еще не замужем. Абсурд какой-то…

Она одеревенела:

— Сколько вам лет?

— Двадцать восемь, – ответил он.

— И вы не женаты.

— Но я мужчина!

Вдруг фыркнула лошадь.

— Не пугайте животных, – сказала она. Потом двинулась мимо него к воротам, и внезапно замерла. Ее восхитительный ротик округлился. Она провела рукой по спине. – Вы расстегнули мне платье!

— Нет, не расстегивал, – ответил он.