Его строптивый Огонек - Екатерина Васина Страница 75

Медсестра набирает номер Инги. Я прошу приложить телефон мне к уху, прижимаю аппарат плечом. Давай, малышка. ответь мне.

— Тимочка, привет, — фух, расслабляюсь, когда слышу ее голосок, — как у тебя дела? Слушай, я сегодня отпросилась с работы пораньше, хочу заехать и купить еще пару купа…

— Инга, — перебиваю ее и тяжело сглатываю.

Все же наглотаться дыма успел, в горле дико дерет, точно наждачкой.

— У тебя странный голос. — тянет она. — Что-то случилось? Тимочка, давай решай проблемы до отлета! Я хочу, чтобы ты там уделял все внимание только мне!

— Инга. Извини, вряд ли мы сможем полететь. Я в клинике, приезжай. Адрес пришлю.

— Что? — она ахает в телефон. — Я лечу!

Я опускаю голову на подушку. Отлично! Сейчас приедет Инга и мне станет легче. Родителей я отправил домой, хотя мама рвалась остаться со мной на ночь.

Инга влетает в палату. Хорошенькая, в нежно-розовом джемпере и короткой юбке, волосы заплетены в две французские косы, отчего она кажется еще моложе. Застывает на пороге и в ужасе прижимает ладонь к губам.

— Тимочка…что…что это?!

— Пожар в роддоме. — только и могу ответить. Хочу, чтобы она подошла ближе, обняла. Тогда и боль станет меньше, я уверен.

Но Инга продолжает стоять. Только смотрит на меня с испугом.

— Почему ты весь в повязках?

Приходится ей все рассказать с перерывами на воду, которую Инга подает мне, поколебавшись. почему-то создается ощущение, что она не хочет касаться меня. Хотя, наверное, все еще в шоке. Вон как побледнела, даже помада точно пропала на обычно розовых губах.

— Так что, — заканчиваю свой рассказ, понимая, что боль опять принимается вгрызаться в тело, — придется отложить поездку на неопределенный срок.

— Тимочка! — она присаживается в кресло, рядом с кроватью. — Тимочка, но мы же уже все запланировали! И все куплено. Я кучу нарядов прикупила. Слушай! — вдруг радостно хлопает в ладоши. — Ты же сам врач! Просто полечишь себя на отдыхе. Только повязки надо будет снять, а то они смотрятся ужасно!

Она точно в шоке, раз говорит такие вещи.

— Инга, это займет не один месяц. Извини, без вариантов.

Я не говорю, что мы не полетим оба. Но мой отпуск точно отменяется. Я уже мысленно прикинул какое лечение ожидает впереди. А еще стараюсь прогнать из груди противный холодок, который преследует меня с тех пор, как хирург сообщил о том, что на руках есть несколько очень глубоких порезов и парочка сильных ожогов. Они задели сухожилия и нервы.

Инга кусает губы, явно размышляет о чем-то. Я же прикрываю на мгновение глаза и жму кнопку вызова медсестры. Кажется, пора уколоться очередной дозой обезбола. Давно так паршиво себя не чувствовал. Бросает то в жар, то в холод.

— Тимочка, я придумала. — она широко улыбается. — Ты пока лечись, милый, поправляйся. А я поеду. Сам понимаешь, уже настроилась, да и чем тут могу помочь? Я не врач, только мешаться буду. А как вернусь, то сразу увидимся. Ты уже будешь здоров, без этих повязок. Тимочка, ты почему молчишь?

А я что, я ничего. Просто понимаю, что есть боль, которая запросто переплюнет физическую. Одно дело, когда стекла вонзаются в кожу, а совсем другое, когда в душу.

Я мысленно ругаюсь. Да какого хрена?! Сегодня день флешбеков что ли?!

И тут слышу как открывается дверь, затем едва уловимый звук шагов. Чувствую как Ева залезает под свое одеяло и прерывисто вздыхает. Да, блин, серьезно?! Вы там рыдали что ли на пару?!