Управляемый хаос - Нина Князькова Страница 75

— Сейчас я зачитаю, – Копатнев неприятно усмехнулся и открыл папку. – Но если данные наследники окажутся недостойны, то все эти предметы отходят во владение внука усопшей Лескова Пав…

— Мы достойны!

— Кто сказал, что мы не достойны?

— Какого еще внука? Ее дочь нагуляла…

— Тихо! – Рявкнул Копатыч так, что все заткнулись. – Так же Лескову Павлу отходит дом в Анютинском, находящийся по адресу…

— Он же несовершеннолетний еще, – подал голос кто-то из родни.

— Точно. Мы же опеку над ним можем оформить…

— Лесков Павел уже усыновлен семейной парой Козыревых. Демид и Лия Козыревы любезно забрали ребенка из детдома и оформили все документы, – достаточно громко объявил «нотариус».

— Лия? – Первой отмерла мама. – Ты замужем? Почему нам не сказала? – Выкатила она претензию.

— Лийка? Она же сумасшедшая!

— Ее из психушки нельзя выпускать!

— Ребенку опасно находиться рядом…

— Тихо! – Снова подал голос Копатыч и все замолчали, как дрессированные. – Итак, дом в Анютинском отходит Павлу Лескову. Так же в его распоряжение поступает квартира в Санкт-Петербурге, доставшаяся ему от почившего отца. Ранее этими делами занималась гражданка Чудинова, так как квартира сдавалась…

— Что-о? – Было пропищано почти на ультразвуке.

— Квартира в Питере?

— Быть не может!

Копатнев громко откашлялся.

— Далее, квартира в Москве, доставшаяся гражданину Лескову от матери…

— Она же нищенка была!

— Алкоголичка!

— Откуда у них столько квартир?

Демид с усмешкой посмотрел на меня.

— Так же Лескову Павлу достается счет с суммой в восемьдесят миллионов рублей, которые он может использовать по назначению с момента наступления совершеннолетия, – зачитал «нотариус», слегка приукрасив сумму на счете. Родня уже молчала и переглядывалась друг с другом. – Теперь о людях, усыновивших внука почившей гражданки Чудиновой. Им завещается… – договорить он не успел, так как в кафе ворвался запыхавшийся Веревкин, который в Анютинском считался пости олигархом. Да и сестра его ездила на тачке, которую себе тут мог позволить разве что Никульчин. – А вы… простите, кто? – Натурально отыграл мужчина.

— Это ж Иван Михайлович, – часть моих родственников работала в «Топинамбуре», так что Веревкина они не знать не могли.

— Это Веревкин!

— Он богатый!

— Что он тут делает?

— Фух! Успел! – «Отдышался» мой шеф и прошагал к возвышению, где сейчас стоял наш подставной нотариус. – Отодвиньтесь, мне нужнее, – велел он.

Копатыч послушно шагнул в сторону.

— А вы…?

— Я по поводу Агафьи Чудиновой. Моя бабушка была подругой этой усопшей женщины, – пошел он вообще не по сценарию. – Поэтому ее внука я не могу оставить на попечении государства. Посему ему будет отписана квартира в городе (не в поселке же ему жить) и полное содержание до того, как он получит стоящую профессию. Деньги пока пойдут усыновителям ребенка…

— Лийке?

— Так нельзя, она же сумасшедшая!

— Мы обжалуем это решение!

— Паше ведь уже можно решать, с кем жить? Паш, ты же нас лучше знаешь, – начала «петь» тетя Тося. – Лийка ведь психованная. Тебе с ней жить не понравится совершенно…

— Мне нравится с ней жить, – огрызнулся ребенок и демонстративно вцепился в мою руку. – Лия – лучшая из всех.

— Но ей же нельзя усыновлять детей, – вдруг дошло до кого-то.

— Усыновителем Павла является муж Лии Рудольфовы – Козырев Демид, – встрял в обсуждение Копатыч. – Но и диагноз Лии не мешает ей быть дееспособной в отношении этого ребенка.