После предательства - Мэри Ройс Страница 76

— И ты туда же. — Потом поворачивается к Демиду. — Нет, ну сядьте вы наконец, ей-богу! Посидите, поедите и поедете. Вон исхудал как, даже слышать ничего не хочу. Я для кого тут все заказывала?

Ладонь Демида на моей талии сжимается крепче. Его дыхание становится тяжелым, и я слышу, сколько в нем напряжения.

Мне приходится предотвратить назревающую сцену. Уж не при мне, пожалуйста.

Повернувшись, я кладу ладонь на его вздымающуюся грудь и прошу посмотреть на меня.

— Я думаю, мы можем немного посидеть. Давай мне Варюшу.

Я забираю дочку к себе, но у меня она превращается в червяка, и мне приходится поставить ее на ноги. Конечно же, юбчонка у нее задирается, и я опускаюсь на корточки, чтобы поправить, но Варька вертится как юла.

— Яся, ну отдай ты ребенка аниматору и сядь спокойно за стол. Что ты как курица-наседка?

Я прикрываю глаза и, сделав успокаивающий вдох и выдох, наконец поправляю Варе юбчонку.

— Хочешь поиграть в игрушки? — тихонько интересуюсь у дочки.

Варя открывает рот, глазюки вспыхивают, и она начинает быстро кивать и хлопать в ладоши.

— Дя!

— Ну хоть у ребенка есть мудрость. Может, и правда наша, — слышу бормотание свекрови и строгое одергивание Демида:

— Мама!

— Ой, а что я? Молчу-молчу. Вообще, могли бы и няню нанять, Максим более предусмотрителен…

Я даже не смотрю на нее, когда беру дочку за руку и веду в детскую зону, лишь бы не слышать ее бреда. Только потом уже задумываюсь, а где дети Максима и Лейлы? У него же вроде двое? По возрасту один как Варя, а другой… совсем малыш? Или у них двойня?

Мотаю головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей. Меня это не касается.

В загончике для детей оказываются парнишка и девочка чуть помладше Вари, поэтому я, немного успокоившись, оставляю ее под присмотром и ухожу к столу. По мере моего приближения разговор затихает, и Галина Петровна встречает меня улыбкой, которая может заменить нож.

— Ну вот. Самой же легче, правда? Ты, конечно, Яся, как была упрямицей, так и осталась.

Демид стискивает челюсти бросает взгляд на мать. Я не вижу его, но вижу лицо матери.

— Я сказала что-то не то? — включает она дурочку.

Я сажусь рядом с Демидом, он поворачивается ко мне, и в его глазах я читаю сомнения, но улыбаюсь ему с напускным легкомыслием.

— Все нормально, — шепчу и, подавшись к нему, целую в щеку, после чего выпрямляю спину и возвращаю внимание имениннице. — Рада, что ваша любовь ко мне не угасла, Галина Петровна.

Если я и способна на самую ядовитую улыбку, то она сейчас приклеена к моим губам.

С волками жить — по волчьи выть. Вот это точно про мою недосвекровь.

— Яся, привет, — раздается до боли знакомый голос бывшей подруги, и я, как робот с замыканием, медленно поворачиваю к Лейле голову. — Рада тебя видеть, — она пытается улыбнуться, но от нервов ее губы перекашивает, или, возможно, от филлеров, которые она себе наколола.

— Эм-м… привет…

Я не знаю, что это: внутреннее предчувствие, женская интуиция или вспыхнувший взгляд Галины Петровны, но какого-то черта я оглядываюсь и вижу приближающуюся к нам с небрежной улыбкой Юлю. Ну охренеть можно. Все в сборе.

Глава 41

Мое сердцебиение учащается, пока к нашему столику, непринужденно покачивая бедрами, приближается бывшая Демида вместе с сыном, который несет букет белых хризантем.