Образцовый доктор - Татьяна Донченко Страница 77

Я прекрасно понимал желание деда. Он завещал мне контрольный пакет акций и всё своё состояние только после того, как я проработаю год в детской больнице и всё увижу своими глазами. Я уже увидел.

Честно говоря, я не горел желанием работать в крупном государственном учреждении. И дело не в деньгах, а в отношении, бумажной волоките и халатности. Было много трудностей.

Но были и хорошие моменты: убежденные люди, которые работают по призванию, благодарность в глазах родителей и непосредственность детей, их доверчивость. Это перекрывало всё остальное.

В принципе, частная практика может подождать. Год пролетит быстро.

Но как же крыло отца от завещания деда!

Я наслаждался его раздраженным выражением лица. За час, который мы провели в адвокатской конторе, он ни разу не спросил, как у меня дела или как поживает младшая дочь Люся. Словно он не был женат и у него не было двух детей, он ушёл из семьи к молодой любовнице и жил себе, меняя их одну за другой. Я перчатки и то реже в клинике менял…

И с отцом у него никогда не было теплых отношений. А теперь он изображал идеального семьянина! Он пытался что-то доказать человеку, который просто зачитывал завещание.

Действительно, говорят, что истинная крепость семейных уз проверяется во время оглашения завещания и раздела имущества.

— Я могу повлиять на инвесторов, и тогда ты не будешь принимать решения в компании, – пригрозил он.

— Мне достаточно моего процента и банковского счета, отец, – сказал я, отворачиваясь к окну. – Как ты не понимаешь, что мне не нужна организация, которая калечит людей, особенно детей?

— Да никто и ничего не… Да черт с тобой! Может, потому твой дед и отписал тебе наследство? – задумался отец. – Он сжалился над тобой. У тебя же ничего нет. А с твоими взглядами на бизнес ты никогда ничего не добьешься по жизни.

— Так, «победитель по жизни», я устал от этого бессмысленного разговора, – вздохнув, я встал с кресла, взглянул на телефон и на сводку погоды… – Рад был повидаться! Надеюсь, следующего раза не случится.

Хм, обещали сильную метель. И предчувствие какое-то… Как бы рейс не задержали. Пробыть еще несколько часов в этой дыре – настоящая пытка.

— Вздумаешь заявиться в кампанию – и я тебя уничтожу, – предупредил отец, угрожающе сотрясая воздух пустыми обещаниями.

— Как? У меня же ничего нет, ты сам сказал, – цокнул я, отчего он раскраснелся еще больше от злости. – Нельзя уничтожить того, у кого ничего нет.

Я подмигнул ему, надел теплую куртку, перчатки и шапку. Спускаясь по лестнице, вызвал такси и сел в машину. Отъехав от адвоката, не почувствовал ни облегчения, ни радости… ничего. Только скуку.

Открыл переписку с Ксюшей и посмотрел ее фото. Решил, что не хочу встречаться с ней по прилету в Москву. Даже отвечать на сообщение было лень.

Написал сестре, та позвонила, и мы быстро перекинулись парой фраз. Она расстроилась, что отец не захотел ее даже увидеть. Я предупреждал. Он давно уже не интересуется нами. Я знал это давно, а бедная сестренка все не может смириться с его предательством.

В аэропорту прошел регистрацию, и тут началось. Погода резко изменилась, началась сильная вьюга. Казалось, что здание аэропорта просто окунули в сугроб, и ничего не было видно.

— Ну, твою ж… – вздохнул я, оглядывая зал ожидания. Похоже, никто не надеялся на то, что погода улучшится. Все расходились кто куда.